Едва восстановили хоть какой-то порядок, как приехали пятьдесят новичков, которые до того жили в примитивнейших условиях еврейских трущоб. Воспитатели думали, что те найдут себе союзников среди детей с Францишканской, которые уже влились в царивший в доме режим, освоились с требованиями порядка и гигиены, привязались к панне Стефе. Но на тех, кто был готов сотрудничать, насели хулиганы, и ребята быстро покорились. Бунт и гнев возникли из-за изумления перед непривычной ситуацией. Собственный стакан? Собственное полотенце? Собственный шкафчик? Купание? Они впервые в жизни увидели уборную со сливом воды. Не знали, как этим пользоваться. Стеснялись спросить. Девочка, увидев свою кровать, расплакалась: «Как это? Я всегда тут буду спать одна?»
Прежде чем приступить к своим педагогическим экспериментам, Корчак учился терпению. Знакомился со «скучными и мрачными тайнами интерната <…>, спален, комнаты отдыха, столовой, двора и клозета»{142}. Участвовал в повседневной жизни воспитанников, выслушивал признания, утешал, взвешивал, измерял, стриг волосы и ногти, осматривал порезы, наблюдал, делал выводы, записывал.
Позже он признавался, что без панны Стефы не справился бы. Это она – практичная, деловитая, организованная – изо дня в день следила за порядком и дисциплиной. Она была намного суровее, чем Доктор, и куда более вспыльчивой. Требовала, командовала, видела мельчайшие оплошности и нещадно бранила за них. Но всегда находила время обнять, вытереть слезы, выслушать жалобу. В этом семействе она выполняла роль матери, незаменимой, пусть зачастую и раздражавшей детей своим вездесущим контролем. Гольдшмит был отцом. Его обожали, потому что он был менее доступным. Часто занятый своими делами, гораздо более мягкий, рассеянный, переменчивый в настроениях; когда был в духе, то придумывал самые замечательные игры.
Сначала пошли мелкие улучшения. Доска объявлений, на которой и дети, и взрослые вывешивали сообщения, просьбы, предупреждения. Благодаря этому каждый мог своими глазами увидеть, что кому надо сделать, где, когда и почему. Воспитатель не надрывал голос понапрасну, не повторял распоряжений по сто раз, ребенок уже не мог оправдаться тем, что чего-то не понял. Кто не умел читать – просил товарища помочь.
Почтовый ящик, в который можно было бросить листок с просьбой, жалобой, вопросом, извинениями, признаниями. Полка с вещами для всеобщего пользования. На полке – книги, игры, тетради с заметками дежурных и воспитателей. Застекленный шкафчик для найденных вещей. В нем – две бусины, ракушка, обертка от шоколадки, цветное стеклышко, птичье перышко, бутылочка – детские сокровища.
Очень важным элементом работы Дома стала система дежурств, придуманная панной Стефой. Забота о чистоте внутри и снаружи дома, помощь на кухне, опека над самыми младшими были поручены воспитанникам. Дежурства были утренние и вечерние, ежедневные или еженедельные, одно– или многоразовые, летние, зимние. Виды работ – более и менее ответственные, легкие и потруднее, приятные и нелюбимые. Благодаря дежурствам домашние обязанности справедливо распределялись между детьми, они могли контролировать и оценивать то, как их товарищи выполняют работу.
Посредством труда ребенок учился самостоятельности и чувству долга. Корчак считал труд бесценным фактором воспитания, поскольку он развивает умственные способности, дает ребенку возможность ощутить себя участником жизни, помогает обрести смысл существования и приносит пользу обществу. Корчак был глубоко убежден, что дежурства должны быть платными. Он утверждал, что дети должны как можно раньше узнать цену деньгам, увидеть хорошие и плохие стороны владения ими.
Каждый новоприбывший получал опекуна – кого-то из старших детей. Опекун был в ответе за «новенького», помогал ему влиться в устоявшийся ритм жизни интерната. Мало-помалу, не без труда, рождалась знаменитая корчаковская система, основанная на самоуправлении и справедливости. Впоследствии Доктор смог с гордостью написать:
Организационный год закончился нашим триумфом. – Одна экономка, одна воспитательница, сторож и кухарка – на сто детей. Мы стали независимы от какого то ни было персонала и тирании приютских служб. Хозяином, работником и руководителем дома стал – ребенок{143}.
