Воспитательная программа Дома сирот утверждала: маленькие обитатели Дома не могут быть пассивной массой «получателей», которым все принадлежит, но от которых ничего не зависит. Корчак с самого начала требовал от воспитанников совместной ответственности за деятельность Дома. Когда Польша получила независимость, он решил, что дети должны знать о том, как функционирует государство. Принятая в марте 1921 года конституция гарантировала равные права всем национальным меньшинствам. Братья Гелблат, Регина, Фалка, Якубек должны знать, что такое законодательная, исполнительная, судебная власть. Каковы права и обязанности граждан. Когда они вырастут, то будут нести ответственность за страну, в которой живут.
Поэтому Корчак приложил столько усилий, чтобы превратить свое маленькое королевство в самоуправляемую республику. Правосудие вершил суд, состоящий из детей. Судебный кодекс, написанный Доктором, насчитывал тысячу статей. Преамбула гласила:
Если кто-то сделает что-то плохое, лучше всего простить его и подождать, пока он исправится.
Но суд должен защищать тихонь, чтобы их не обижали задиры и нахалы, суд должен защищать слабых, чтобы их не трогали сильные, суд должен защищать честных и работящих, чтобы им не мешали лодыри и разгильдяи, суд должен следить, чтобы был порядок, поскольку от беспорядка сильнее всего страдают добрые, тихие и честные люди.
Суд не является правосудием, но должен стремиться к нему; суд не является истиной, но жаждет истины.
Судьи могут ошибаться. Судьи могут наказывать за поступки, которые они сами совершают, и говорить, что так делать нехорошо, хотя они и сами так поступают.
Но позор им, если они сознательно выносят несправедливый приговор{226}.
В первых девяноста девяти параграфах говорилось о снятии обвинения. Потому что произошла ошибка. Потому что жалобу забрали. Потому что суд признал обвинение бессмысленным. Потому что суд не видит вины. В пятидесяти параграфах говорилось о прощении: суд прощает, суд просит простить, суд пытается простить. Только двухсотый параграф утверждал, что обвиняемый поступил нечестно, но суд не приговаривал его ни к какому наказанию, просто просил больше так не делать. Параграф 500 назначал наказание: приговор с именем и фамилией будет напечатан в «Судебной газете» на первой полосе. Параграф 900 сообщал, что суд потерял надежду на то, что обвиняемый сможет исправиться сам. Параграф 1000 гласил: «Исключаем». За многолетнюю историю Дома сирот произошло лишь несколько таких случаев.
Корчак верил в Закон. Подобно Моисею, он передавал своему народу систему общественных норм, которая в то же время была этической программой, основанной на любви, сострадании, умении прощать, труде ради всеобщего блага, уважении к человеку.
Как подавали иск?
На видном месте висит доска. На доске каждый имеет право изложить свое дело: написать свою фамилию и фамилию того, на кого он подает в суд. Можно подать в суд на себя, на любого ребенка и воспитателя, на любого взрослого.
Каждый вечер секретарь записывает дела в книгу, а на следующий день собирает свидетельские показания. Показания могут быть устными или письменными. <…>
Суд собирается раз в неделю. Судей выбирают путем жеребьевки среди тех, кто в течение этой недели не участвовали ни в одном деле. <…>
Приговор выносится согласно кодексу…{227}
Отвечая на упреки, что он учит детей сутяжничеству и подрывает авторитет старших, позволив воспитанникам вести дела, Корчак объяснял:
Ребенок имеет право на то, чтобы к его делу относились серьезно, чтобы справедливо разрешали его. До сих пор все зависело от доброй воли и хорошего или плохого настроения воспитателя. Ребенок не имел права протестовать{228}.
Из-за чего подавали в суд? Кто-то обзывался. Кто-то кого-то задирал, дразнил или насмехался. Поссорились. Подрались. Кто-то нарушил распорядок: опоздал, шумел в спальне, не слушался воспитателей и дежурных. Кого-то несправедливо заподозрили в чем-то. Кто-то забрал чужую вещь. Причинил ущерб. Были такие, кто соглашался с приговором. Были и другие, которые бунтовали:
– Не хочу суда, пускай мне лучше уши надерут и по рукам дадут.
– Терпеть не могу, ненавижу суд, не хочу иметь никаких дел с судом.
Не хочу объясняться ни устно, ни письменно, потому что знаю, что я часто неправ. Все меня пугают судом, это меня злит больше всего. Пусть подают, только пусть не пугают{229}.
За первые полгода существования суда Корчак пять раз подавал в суд на себя самого.
Раз за то, что надрал уши мальчику, раз за то, что выгнал мальчика из спальни, раз за то, что поставил в угол, раз за то, что обидел судью, раз за то, что осудил девочку за кражу. За первые три дела получил §21, за четвертое – §71, за последнее §7. Каждый раз давал подробные письменные показания.
