«Разве такие вопросы решаются на Конференциях? — думал Осипов, слушая вздрагивающие от волнения голоса делегатов. — Неужели не понимают, что бьются головой о глухую стену?»
«Наивные люди», видимо, и впрямь не понимали, а может, понимали, да тешили себя надеждой, что уж их-то услышат, уж им-то пойдут навстречу! Высказав наболевшее, каждый считал своим долгом в заключение высказать свое яростное отношение к врагам партии и народа. Желание естественное, поскольку две трети доклада Газова было посвящено этому животрепещущему вопросу.
Развивая куцую мысль докладчика о вредительстве в области сельского хозяйства, нефтяной и лесной промышленности, секретарь Нефтегорского РК ВКП(б) Зеленков, недавно сменивший на этом посту арестованного предшественника, заявил:
— Враги навредили больше, чем сказал Газов. Они не только работали над тем, чтобы скрыть богатейшие месторождения нефти, чтобы затормозить, сорвать разведочные работы и таким образом задержать развитие нефтяной промышленности в крае. Они постоянно интересовались нефтегорскими нефтепромыслами, обводняли нефтяные пласты и выводили из строя скважины. Как результат — мы сегодня имеем огромное количество неработающих скважин. Враги издевательски относились к нашим колхозникам, делали все, чтобы у них не было ни хлеба, ни денег, и озлобляли их настолько, что сегодня мы уже имеем пятьсот хозяйств, вышедших из колхозов.
А в лесной промышленности? Сказать, что лесные ресурсы использовались лишь на пятьдесят процентов, как об этом заявил Газов, — значит ничего не сказать. Вредительство в этой отрасли народного хозяйства заключалось, главным образом, в том, что враги хищнически эксплуатировали лес, губили его, не производя насаждений, безжалостно разваливали лесную промышленность…
Осипов с интересом наблюдал за реакцией Газова, Ершова и Малкина, сидевших в президиуме, на острые замечания в их адрес. Наиболее терпимым был, пожалуй, Газов. Пряча недовольство, он упирался глазами в стол, за которым восседал президиум, и начинал тщательно разглаживать влажнеющей рукой зеленое сукно, а несколько успокоившись, кивал в знак одобрения: давай, мол, круши, придет и мой черед! Ершов, наоборот, по-гусиному вытягивал шею в сторону оратора и устремлял на него неподвижно-свирепый взгляд, словно хотел загипнотизировать его, парализовать волю. Когда это не удавалось, он резко втягивал голову в плечи, хватал карандаш и демонстративно размашисто начинал писать, возмущенно покачивая при этом головой и шевеля тонкими зловещими губами. Он никогда не признавал критики в свой адрес и не упускал случая, чтобы потом, по ходу дела, не отыграться на обидчике. Из глаз Малкина в это время струилась тихая грусть и он, откинув голову назад, замирал, пока кто-нибудь не задевал его тонким намеком или грубой, вызывающей критикой. Тогда он вздрагивал, угрожающе напрягался, в глазах его вспыхивал зловещий костер и он, не в силах сдержать себя, останавливал оратора репликой, сбивающей с толку, либо заставляющей терять самообладание и побуждающей говорить больше и резче, чем хотелось бы.
Странно преобразилось лицо Малкина, когда очередной выступающий вдруг обрушился сокрушающей критикой на исполняющего обязанности прокурора края Востокова. Ехидная ухмылка и спрятанный в легком прищуре насмешливый взгляд выражали довольство.
Выступал первый секретарь Мостовского РК ВКП(б) Асеев.
— Пару слов насчет краевой прокуратуры, — сказал он, бросив короткий взгляд на Востокова. — У нас исполняющий обязанности райпрокурора натворил чудес, а мы, доверившись ему, бездумно и нелепо эти чудеса проштамповали.
Востоков подвинул к себе блокнот и взял карандаш, выжидающе глядя на Асеева.
— Он четырех наших коммунистов посадил по статье пятьдесят восемь-четырнадцать. Доложил об этом на бюро, и мы исключили их из партии, как врагов народа. Через какое-то время иду по улице, смотрю — идет один. Спрашиваю: «В чем дело? Тебя же посадили!» «Не знаю, — говорит, — в чем дело, но вот отпустили». «Всех отпустили?» — спрашиваю. «Всех», — отвечает. Зову прокурора. «В чем дело, — говорю, — что случилось?» «Да освободили, — говорит, — потому что мест нет».
Зал взорвался хохотом. Асеев, довольный произведенным эффектом, ласково улыбнулся и сделал паузу.
— «Что ты, — говорю, — чепуху несешь? Разве врагов освобождают потому, что мест нет?» Прокурор пожал плечами. «Сплошь да рядом», — говорит.
— Врет! — не сдержался Малкин. — Врет, как сивый мерин! Для кого другого, а для врага народа всегда место найдется!
