«18 февраля 1938 года, — докладывал Зайцев, — по распоряжению Ершова я вместе с ним выехал в Москву за его семьей. В пути следования за обедом в вагоне-ресторане Ершов велел официанту подать две рюмки водки, из коих одну предложил выпить мне. Я отказался. По возвращении из Москвы он в своей квартире устроил грандиозную пьянку».
«Примерно 7 мая Ершов мне сказал, что скоро краевая партконференция, а он не знает, какую линию поведения избрать. Если работу крайкома признавать удовлетворительной, то только за счет работы его и Малкина. «Надо встретиться с Малкиным, договориться», — сказал он мне. В это время Малкин находился в Сочи».
«16 мая мы с Ершовым приехали в Новороссийск, где проходила городская партконференция. В этот же день через Новороссийск из Сочи в Краснодар возвращался Малкин. Узнав, что Ершов на конференции, задержался. Вечером после заседания Ершов, Малкин, начальник горотдела НКВД Сороков и секретарь горкома ВКП(б) Саенко зашли домой к Сорокову и пропьянствовали до трех часов ночи. К этому времени я подъехал за Ершовым на машине, но он отказался ехать и вместе с Малкиным пошел пешком к гостинице «Интурист». Сороков и Саенко шли при этом сзади метрах в 20-ти. Когда Ершов распрощался с Малкиным и вошел радостно возбужденный в номер, то сразу же сообщил мне: «Малкин мой! Мы нашли с ним общий язык!»
«В средине июня Ершов пригласил Малкина к себе домой, где вдвоем занялись пьянкой. В это время шло заседание бюро крайкома и Газов дважды звонил ему и требовал явиться на заседание. Ершов отказался, сославшись на нездоровье. А после ухода Малкина сообщил мне, что они договорились убрать Газова и Бычкова, для чего каждый, пребывая в Москве, должен будет подготовить почву по своей линии. Во время очередной поездки в Москву Ершов похвастался мне, что у него «дело на мази», что в ЦК он договорился, чтобы убрали Бычкова, нужно только заслушать его на бюро и принять соответствующее решение».
Такое решение состоялось и Зайцев умудрился каким-то образом сделать выписки из протокола заседания бюро. Читая их, Сербинов еще раз убедился, что имеет дело с людьми коварными и беспощадными, способными за малейшее отклонение от их линии сфальсифицировать любое обвинение и стереть человека с лица земли. Из протокола, впрочем, было видно, что инициатором рассмотрения вопроса явился сам Бычков — секретарь партколлегии КПК при ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю, человек, по мнению Сербинова, кристально честный и безрассудно смелый. Видно было, что копия с протокола снималась наспех, буквы прыгали и корежились и оттого читались с трудом, но все же читались:
«Протокол заседания бюро Краснодарского краевого комитета ВКП(б) от 11.07.38 г. (Газов, Ершов, Малкин, Харченко, Попов, Тюляев, кандидат Давыдов).
Слушали § 4. Заявление т. Бычкова.
Выступили все присутствующие.
Постановили: бюро крайкома считает совершенно неправильным и по существу клеветническим заявление тов. Бычкова об антипартийных методах руководства, отсутствии политической заостренности в работе бюро крайкома, срыве последним хозяйственно-политических мероприятий и личных указаний т. Сталина и т. Молотова.
Также совершенно неправильным и необоснованным является заявление т. Бычкова об отсутствии в работе бюро крайкома большевистской критики и самокритики, одним из доказательств чего является развернутая большая критика и самокритика работы крайкома на 1-й Краснодарской краевой конференции.
Тов. Бычков не имел оснований утверждать, что в работе бюро крайкома имело место нежелание подвергать критике бездеятельность краевых организаций.
Заявление т. Бычкова об уничтожении протокола заседания бюро крайкома не соответствует действительности, ибо на закрытом заседании, бюро, где обсуждалось заявление Бычкова, протокол не велся, т. к. вопросы, поднятые им, могли быть и действительно были разрешены простыми оперативными указаниями. Однако, вследствие того, что на этом заседании бюро был поднят вопрос о личной бездеятельности т. Бычкова, бюро крайкома сочло необходимым устно указать т. Бычкову на недопустимость медленных темпов реализации решений январского Пленума ЦК ВКП(б) в отношении апелляций исключенных из рядов партии, так как на 11 апреля 1938 г. в партколлегии было разобрано всего лишь 63 апелляции…
Бюро… со своей стороны считает необходимым сообщить КПК при ЦК ВКП(б) об отсутствии у т. Бычкова авторитета в партийной организации, о чем свидетельствует факт провала его кандидатуры на выборах в партийный комитет первичной п/о при крайкоме ВКП(б) и факт провала кандидатуры т. Бычкова в состав пленума крайкома на краевой партконференции.
Это положение т. Бычкова в п/о создалось вследствие его неумения руководить работой партколлегии КПК по Краснодарскому краю, его отрыва почти от всех важнейших политических и хозяйственных кампаний, одним из доказательств чего является факт уклонения т. Бычкова от участия по предложению секретарей крайкома в проверке 25.06.38 г. готовности избирательных участков и районов ко дню выборов в Верховный Совет РСФСР.
