— Он сам двадцать суток писал.
— По собственной инициативе? Или после того, как к нему были применены меры физического воздействия?
— Я взял.
— От Матюты?
— Другие сотрудники.
— Это ваша группа и ваши сотрудники?.
— Да.
— Так применялись к Осипову меры физического воздействия?
— Применялись.
— По проверенным материалам или непроверенным?
— Уже были показания.
— Я спрашиваю, проверены были эти показания или нет?
— Во всяком случае, я верил им.
— Я в последний раз спрашиваю: материалы, по которым были арестованы Осипов, Литвинов, Матюта, были проверены вами?
— Я считал, что они заслуживают доверия.
Захожай тяжело вздохнул. Прокурор осуждающе покачал головой. Особоуполномоченный походил на разъяренного быка, готового нанести удар.
— Они ва-ами! Вами! Вами, Безруков, были проверены? Были или нет?
— Все были перекрыты.
— Ну, нет! Я так не могу. С ним по-хорошему нельзя. Я предлагаю прекратить допрос и вернуться к нему после соответствующей обработки обвиняемого.
— Я же говорю, — побледнел Безруков, — я же говорю, что показания Осипова совпадали с показаниями Гужного, Алексеева, Фетисенко, Матюты… Я же говорю!
— По каким материалам были арестованы Осипов и Матюта? — спросил прокурор.
— Я не знаю.
— Вы же лично арестовывали Осипова!
— Арестовывал Малкин. Я только сопровождал его из Сочи в Краснодар.
— А материалов не видели?
— Не видел.
— Значит, и проверить не могли.
«— Я беседовал с Гужным.
— Он подтвердил?
— Да.
— Где протокол?
— Я не писал.
— Вы очные ставки проводили?
— Мне их запретили проводить.
— А нужны были очные ставки?
— Можно было обойтись и без них.
— Зачем же вы по непроверенным материалам применяли меры физического воздействия? Кто вам дал установку избивать арестованных Литвинова, Ильина, Галанова и других?
— Литвин.
— Кто-кто?
— Руководитель бригады НКВД СССР, приезжавшей в декабре тридцать седьмого года в край для оказания практической помощи.
— Он лично дал вам такую установку? По группе Осипова конкретно?
— Нет.
— Тогда кто?
— Сербинов.
— И вы эту установку приняли?
— А куда мне было деваться?
— Вы сомневались в ее правильности?
— Сомневался.
— Но применяли?
— По всему Советскому Союзу применяли.
— Были люди, которые протестовали. Почему вы не протестовали?
— Я считал, что это установка наркома.
— Вы ж ее не видели и не читали!
— Зачем читать, если живые люди приезжали и внедряли. Московская бригада была!
— Не ссылайтесь вы на бригаду! Применение мер физического воздействия ведет к фальсификации, или нет?
— Может привести.
— В осиповском деле привело?
— Не знаю.
— Так знайте: в осиповском деле нет ни слова правды. Это доказано. Сплошной вымысел и ничего более. Сейчас все они освобождены, восстановлены в партии…
— Это еще ни о чем не говорит. Бывает, что и назад возвращаются.
— Вам предъявить материалы?
— Я помню живых участников.
— Вернемся к Ильину, — попытался Захожай направить допрос в нужное русло. — Из ваших показаний следует, что по сфабрикованному делу вы арестовали Ильина, бывшего чекиста, ушедшего в отставку по состоянию здоровья, и жестоким обращением довели его до самоубийства.
— Я не доводил.
— Его били?
— Били.
— И что?
— Он напал на сотрудника, разбил ему графином голову, отобрал у него наган и застрелился.
— Даже не пытался уйти?
— Из той комнаты выхода не было.
— Он давал показания?
— Начал давать.
— О чем?
— О том, что признает себя участником контрреволюционной организации и что вместе с другими готовился к террористическому акту.
— Против кого?
— Лично Ильин готовился убить Малкина.
— Это правда, что против Малкина и Сербинова готовился теракт?
— Им никто не подсказывал.
— Как же случилось, что они дали одинаковые показания? Ведь между ними даже очных ставок не было!
— Зачем мы будем разбирать этот вопрос здесь?
— Это не ваше дело.
— Люди на свободе — спросите их, почему они дали одинаковые показания.
— Я спрашиваю у вас. Потому что протокол с местным террором подписали вы.
— Если арестованные настаивают на своих показаниях, как я могу не подписать?
— Мерзавец вы, Безруков, — не выдержал прокурор издевательского тона Безрукова. — Отвечайте на вопрос: кто арестовал Ильина?
— Если я не запутался, то я… по указанию Сербинова.
— Вы запутались и основательно. Утверждали, что арест произведен секретариатом, теперь говорите, что вами по указанию Сербинова. Скажите четко: кто истребовал санкцию на арест Ильина?
— Я. По указанию Сербинова.
— Вы утверждаете, что Ильин застрелился. Чем вы докажете, что все было так, как вы говорите?
— Есть живые люди: Скирко — участник происшествия, тот самый, кому Ильин размозжил голову, оперуполномоченные Трубицын и Макеев, которые видели умирающего Ильина и Скирко, лежащего на полу без сознания.
— Видели умирающего Ильина, а не стреляющего в себя. Это не свидетели. Я прихожу к мысли, что Скирко застрелил Ильина, а затем с помощью корешков инсценировал нападение.
— Предположить можно что угодно. Особенно, если человек с фантазией. Ваша версия красива, но бездоказательна.
