Промчались секунды, показавшиеся Малкину вечностью. Ежов нашел нужный документ, поднял голову и Малкин увидел его лицо, расплывшееся в добродушной улыбке. Глаза хохотали, излучая тепло. Суровости как не бывало. То ли солнце вышло из-за облаков и хлынуло в окна ослепительным светом, то ли спала с глаз пелена страха, но в кабинете вдруг стало светло и уютно, и Малкин тоже улыбнулся.
— Сегодня, Малкин, я подписал приказ о назначении тебя начальником УНКВД по Краснодарскому краю. Не подведешь?
Малкин не успел ответить. На столе резко с короткими перерывами зазвонил телефон. «Прямой, — отметил Малкин. — Интересно, с кем?» Нарком стремительно схватил трубку и плотно прижал к уху.
— Ежов у аппарата, товарищ Сталин! Да, товарищ Сталин… Хорошо, товарищ Сталин… Я понял, товарищ Сталин… Сегодня же доставлю… Лично… Понял, товарищ Сталин…
Плотно сжав губы, Ежов несколько мгновений постоял в раздумье, затем осторожно, словно боясь повредить, положил трубку на место. Будто вихрь налетел, закружил, завертел и… растаял, растворился в мягкой тишине кабинета. В движениях, во взгляде, в складках губ наркома появилась озабоченность.
«А вот это тебе возмездие», — вспомнил Малкин свой недавний испуг и мстительное чувство сладостно защекотало душу. Нарком опустился в кресло, размашисто черкнул в раскрытой записной книжке, лежавшей на краю стола, и движением руки пригласил Малкина сесть.
— ЦК принял решение о создании Оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю. Ты в составе Оргбюро по должности. Секретарем назначен некий Кравцов. В состав Оргбюро включен также первый секретарь Краснодарского горкома партии Шелухин. Внимательно присмотрись к этим людям. Мне они доверия не внушают. Кое-какая информация на обоих у меня имеется. Знакомить тебя с нею не буду, чтобы не довлела над сознанием: здесь надо соблюсти объективность. Будет что-то интересное — немедленно докладывай лично мне, — Ежов мельком взглянул на часы. «Торопится», — отметил Малкин. — И последний вопрос: как ты знаешь Люшкова?
— Генриха Самойловича?
— Да.
— Почти никак. В конце тридцать шестого он прибыл к нам в УНКВД из Москвы. По рассказам — с должности заместителя начальника одного из отделов ГУГБ. В Сочи приезжал три-четыре раза. Особый интерес проявлял к организации охраны правительственных объектов, в частности дачи товарища Сталина. Интересовался маршрутами движения по Сочи руководителей партии и правительства во время отдыха, расстановкой и качеством трассовой агентуры… вообще системой обеспечения безопасности. Никаких пояснений, уточнений не требовал, замечаний не делал, указаний не давал. В неслужебной обстановке рассказывал о нашумевших делах, в расследовании которых, якобы, принимал участие…
— Каких?
— Это дела ленинградского террористического центра, о заговоре против товарища Сталина в Кремле, о троцкистско-зиновьевском объединенном центре. Подробно рассказывал о личном участии в аресте и доставке из суздальского политизолятора во внутреннюю порычу НКВД врага народа Рютина.
— Как воспринимал его личный состав?
— По-разному, товарищ народный комиссар. Многие осуждали за покровительство Кагану, которого привез из Москвы в качестве помощника и наделил чрезвычайно широкими полномочиями по отношению к личному составу. Говорят, Каган груб, лицемерен, часто несправедлив к подчиненным, нечистоплотен. Это общая оценка. Подробностями не располагаю, так как лично с ним почти не общался. Что касается непосредственно Люшкова, то его многие сотрудники просто боялись.
— Чем он их так запугал?
— Беспощадно карал всех, кого лично заставал за избиением арестованных. Разнос устраивал, как правило, в присутствии избиваемых, что ставило сотрудников в неловкое положение. В то же время откровенно понуждал к фальсификации дел, незаконным арестам, требуя показателей борьбы с контрреволюционно настроенными элементами. Я говорю это со слов Абакумова, которого Люшков помимо моего желания направил ко мне в Сочи заместителем.
— Коротко об Абакумове.
— Знаю, что он отказывался от Сочи.
— Почему?
— Всю жизнь на армейской работе. С территориальной не знаком, а переучиваться, или, точнее, начинать все сызнова, считал поздновато.
— Справляется?
— Старается, но звезд с неба не хватает. Исполнителен. Думаю, что освоится.
— Хорошо. Свободен. Будут трудности — обращайся к моим заместителям. В особых случаях — ко мне. Еще раз поздравляю с назначением. Помни: ответственность очень высокая. Подведешь — три шкуры спущу.
Малкин поблагодарил за доверие, заверил, что оправдает его, горячо пожал протянутую наркомом холодную руку и вышел.
В приемной капитан встретил Малкина широкой улыбкой. Округлые щеки его лоснились румянцем, а голубоватые глаза лучились почтением и любовью.
— Поздравляю, товарищ майор, с высокой должностью. Успехов вам.
— Благодарю, капитан. А ведь знал, — вспомнил он пережитое, — хотя бы намекнул!
— По должности не положено, товарищ майор. Извините.
— Да ладно, я без обиды. Будешь в отпуске — приезжай в Сочи. С семьей. Буду рад принять.
