— Да. Одевайся скорее и пойдём.
— Я сейчас не пойду домой, у нас пионерский сбор.
— Долго он будет, этот ваш сбор?
— Нет, всего час. Оставайся, Кориш, с нами.
И Кориш остался.
«СТРЕЛА»
— Товарищи! Я приехал к вам по вопросу сдачи хлеба государству. Что-то плохо идёт в вашей деревне это дело. Вы должны сдать двести пятнадцать пудов, а на сегодняшний день сдали всего семьдесят один пуд. Не годится так, товарищи. Наше советское государство ожидает от вас хлеба, а самые богатые хозяева затягивают хлебосдачу.
Так говорил на собрании чодранурских мужиков молодой мариец, приехавший из района.
Тесная изба полна народу. Мужики жмутся на лавках, стоят вдоль стен, сидят, опустившись прямо на пол. Они слушают приезжего человека и, не переставая курят. В избе дымно, душно и жарко, словно в натопленной бане.
— Раз положено, надо сдавать. Чего тянуть зря? Я вот давно уже сдал! — крикнул оборванный, лохматый мужик.
— Правильно говорит приезжий товарищ, что богатые мужики задерживают хлебосдачу, — сказал Сапан Водыров. — Вот дядя Пётр, Сидыр и Йыван Овром ещё не сдали ни одного пуда.
— Им больше всех полагается сдать.
— Какие в нашей деревне богачи? Все мы живём одинаково! — послышался из угла голос дяди Петра. — Сколько могли — сдали, а на нет и спроса нет.
— Правильно! Что нас делить? Все мы марийцы, все середняки, — поддержал дядю Петра мужичок хитрого вида, с острой козлиной бородкой. — Мы завсегда рады помогать советской власти, мы ведь не против. Так я говорю, земляки?
В избе поднялся беспорядочный шум. Одни кричали: «Так!», другие: «Тише!»
— Кто такой этот мужик? Как его зовут? — спросил приезжий мариец.
— Как зовут? Как назвали, так и зовут...
— Кырля Онтонов его зовут... Нечего вилять.
Председатель собрания принялся останавливать расшумевшихся мужиков. Наконец мало-помалу народ утих.
— Товарищи, вы все думаете так же, как Кырля Онтонов? Все живёте одинаково? — спросил приезжий.
Все молчали. Только ещё сильнее задымили цигарки.
Вдруг Сапан Водыров вышел вперёд и начал говорить:
— Соседи, что вы молчите? Воды в рот набрали? Шумели, шумели, а теперь словно зайцы уши прижали — и в кусты! Хватит молчать, я скажу. «Все мы живём одинаково...» Да как у них повернулся язык такое сказать! Разве одинаково живут торговец Сидыр и дед Савлий, дядя Пётр Семёнов и пастух Опой? Одинаково? Отвечайте.
Народ зашумел, словно тронутый ветром ельник.
— Какая тут одинаковая жизнь!
— Сравнили волка с ягнёнком!
— Сапан всегда под людей яму копает!
— Люди, люди... А мы собаки, что ли? Богачи хлеб не сдают, а в ответе вся деревня! — сердито сказал молодой мужик.
— Чу, дурная голова, не бросайся на добрых людей! — прикрикнул на него мужик из зажиточных. — Вам надо сдать пять — шесть пудов, а мне — отдай целых восемьдесят дудинов хлеба. Понимать надо.
— Зато у тебя полный амбар хлеба.
— И соломы у меня не осталось. Иди ищи!
— А куда ты дел две большие скирды? За голенище спрятал? Знаем мы, сколько денег ты осенью выручил за них в Яранске. Хитришь, буржуй! Лиса хитра, да и та в мочальную петлю попалась.
Поднялся шум, крик — настоящая буря. Все махали руками, кричали, широко раскрывая рты и перебивая друг друга. Но в их крике нельзя было разобрать ни одного слова.
Потом снова говорил приезжий, и снова шумели.
В конце концов вынесли постановление: «Собрать и сдать хлеб полностью до первого числа. Если богачи не сдадут в срок, то брать с них по лишнему пуду на каждые десять пудов несданного хлеба»...
Деревня бурлила, словно вода в кипящем котле, готовая вот-вот выплеснуться через край.
Зимний вечер. В избе-читальне собрался народ. С тех пор как в читальне установили радиоприёмник, сюда стало приходил много народу.
Одни читают, другие слушают радио.
— Слушайте, слушайте, по-татарски поют!..
— Метрий, это из Казани так слышно?
— Из Казани.
— Вот чудеса!
— Тише. Не шумите...
Кориш и Васлий тоже в избе-читальне. Они слушают радио, читают неграмотным вслух газеты.
— А ну-ка, почитайте, что в вашей газете хорошего, — говорит дед Савлий. Вместе с дедом Савлием подсаживаются к столу ещё два — три мужика.
Васлий начал читать им марийскую газету «Красный день». Иногда его чтение прерывается вопросами.
— Как, как? Чанга шея? Чего она там ещё захватить хочет? — спрашивает дед Савлий.
— Не «чанга шея», а Чан Кай-ши, — объясняет Васлий.
— Васлий, посмотри-ка, — толкнул друга в бок Кориш и показал газету, — здесь про нашу деревню написано.
— Вот это да! И Чодранур попал в газету! — сказал Васлий и стал читать: — «В деревне Чодранур кулаки не хотят сдавать хлеб. Они тайком распродали свой хлеб осенью и не сдали в кооперацию ни зерна. Кроме того, они распространяют среди народа всякие небылицы про хлебосдачу, займы и колхозы и пугают народ. Самые главные кулаки в Чодрануре Йыван Овром, Пётр Семёнов и торговец Сидыр. Батраки и бедные крестьяне не должны попадаться в кулацкие сети и верить кулацким выдумкам».
— Во-о! Как ни крутились, а попались!
— Правда написана, ничего не выдумано, — сказал дед Савлий.
— Интересно, кто это прописал в газете про нашу деревню? — спросил другой мужик.
