Корнеслов полностью

Немного помедлив, Тимофей спросил у Тихомира:

– Так что же имела в виду наша гостеприимная хозяйка?

Тихомир ответил:

– Как я понимаю, она дала нам понять, что от нее не убудет, если она нас приютит и покормит. Следовательно, она будет такой же, как и была, – останется прежней.

Тимофей многозначительно улыбнулся:

– Она останется в таком же изобилии, при таком же богатстве. Главное богатство для русского человека – это его душа. Если душа есть, то она и будет, и от нее самой ничего не убудет, а только прибавится.

Все задумались, а Тимофей, уже зевая, нравоучительно произнес:

– Итак, теперь становится ясно, что все эти слова – это не самостоятельные ветви и что они происходят от одного корня быть.

Тихомир восторженно произнес:

– Я хочу прибавить знания русского языка!

Серый наблюдал за избушкой с заросшей кустарником высотки.

Ночь была теплой, но в исподнем он немного озяб.

Ему был хорошо виден мужик, лежавший в телеге.

Серый прищурился: «Как к нему лучше подобраться?»

Он осторожно, стараясь не издавать лишнего шума в ночной тиши, начал спускаться вниз.

В темноте Серый, не разглядев, наступил на сухую ветку, которая громко хрустнула.

Ему показалось, что звук раздался на всю округу, и он замер.

Никакой реакции от мужика в телеге не последовало.

Серый кивнул сам себе: «Спит», – и, теперь уже вглядываясь в темноту, продолжил спуск.

Дверь избушки резко открылась и с грохотом захлопнулась.

Серый затаился в кустах.

Из избушки вышел его знакомый по кабаку здоровяк Илья и потянулся, зевая во весь рот.

Немец, ночевавший прямо в телеге, поднялся, слез и отряхнулся от соломы.

Илья подошел к нему и, выругавшись, сказал:

– Он там на перинах, да с бабой, а я тут с тобой – «разговорчивым». Ну, что будем делать?

Серый прислушался в ожидании ответа, но – безрезультатно.

Потоптавшись на месте, мужик из телеги пошел в сторону Серого, а здоровяк занял его место.

Подойдя практически вплотную к Серому, Немец справил нужду и вернулся к телеге.

Серый оценил размер одежды мужика и хищно ухмыльнулся.

Обдумывая дальнейшие действия, Серый вспомнил об Адель: «Куда эта чертова кукла запропастилась?»

Мягкий свет осторожно щекотал глаза сквозь сомкнутые веки, побуждая их открыться.

Превозмогая нестерпимую, пульсирующую в висках боль Адель приоткрыла глаза: «Где я? Что со мной?»

Мысли путались, и память не хотела возвращаться.

Адель попробовала пошевелиться, но тщетно – ватное тело не послушалось, а тысячи молоточков разом ударили в голову.

Пересохшим горлом она прошептала:

– Пить…

Тихомир залпом выпил большую оловянную кружку воды.

Зачерпнув вторую из деревянного бочонка при входе, теперь уже пригубил не спеша.

Стоящий рядом Илья презрительно посмотрел на Тихомира сверху вниз: «Экий червяк, а такую бабу отхватил».

Тимофей, пригнувшись, вышел из низких дверей избы и первым делом тоже выпил кружку воды, зачерпнув из бочонка.

Илья рассмеялся:

– Вчерашняя засоленная рыба! Я сам уж с полбочонка выпил.

В утреннем тумане отрывался вид на левый берег, где прорисовывалась кирпичная стена с белеными затейливыми воротами, выходящими к Волхову.

Туман потихоньку рассеивался, и стали просматриваться «луковки» церквей.

Тимофей указал:

– Никольский монастырь с собором.