Изначально из бояр состояла старшая княжеская дружина, управлявшая войском и распоряжавшаяся землями, которые переходили в княжеское владение в результате военных походов. А дворяне, другое их название дворовые люди, – это взятые на службу при дворе князя выходцы из младшей дружины, выполнявшие военные, хозяйственные и денежные поручения за право пользоваться земельным наделом.
Марфа непонимающе смотрела на Тимофея, и тот сказал проще:
– Бояре – это служилые люди, которые жили в своих вотчинах и несли воинскую службу. Дворяне же служили при дворе и больше занимались хозяйственными делами.
Марфа довольно кивнула, гордо посмотрела на Тихомира.
Тихомир улыбнулся ей в ответ:
– Теперь уже никто бояр и не называет боярами, кроме их самих да старых родов дворян. Теперь все именуются дворянами.
<p>25 серия</p><p>Эпизод 1. Доктор</p>3 июля 1862 года, Старая Ладога
Собираться не было никакой необходимости – вещей-то не было.
Тихомиру не спалось, и он сидел в раздумье.
Марфа подсела, положила голову на его колени:
– Тихомирушка, поспи.
Тихомир замотал головой, он думал о царе…
Мы знаем Ивана Грозного по «Курсу русской истории» 1904 года Василия Осиповича Ключевского, откуда его «характеристика» и была переписана в официальную историографию:
«…Положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих современников, чем на государственный порядок. Жизнь Московского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него и после него, но без него это устроение пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нем и после него: важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены. Важнее отрицательное значение этого царствования. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй, даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана – одно из прекраснейших по началу – по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Вражде и произволу царь жертвовал и собой, и своей династией, и государственным благом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырем, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше коего эти враги сидели…»
Тимофей приподнялся и спросил Марфу:
– Ты была когда-нибудь в цирке?
Марфа отрицательно покачала головой.
Тимофей обратился к Прозорову:
– Александр Дмитриевич, вам же не составит труда довезти наших другов до пункта назначения – до цирка в Новой Ладоге?!
Тот согласно кивнул.
Тимофей улыбнулся:
