– В 1571 году на Русь пришла страшная беда. К Москве прорвались крымские татары и устроили огромный пожар. Город сильно выгорел, вдобавок значительная часть земель оказалась разорена набегом. После чего уверенная в слабости Руси Османская империя стала готовить сокрушительный поход, который должен был окончательно уничтожить русское государство. Турки заранее праздновали победу: выписывали дарственные грамоты мурзам на русские земли, назначали султанских наместников в русские города и беев на посты при новом, московском дворе, раздавали купцам разрешения на торговлю на рынках всего Поволжья.
Русь, со своей стороны, тоже готовилась к тяжелой войне. Иван Грозный начал собирать большое войско.
Столица перестала казаться безопасной, москвичи вывозили из нее жен, детей и все ценное как можно дальше.
Царь Иван Грозный поступил точно так же. Он отправил государственную казну и всю свою семью в укрытие, каковое счел самым безопасным во всей огромной державе.
Попробуйте угадать, что это было за место?
Тихомир с Марфой молчали, и Тимофей прищурился:
– Может быть, хорошо укрепленная Александровская слобода? Или многолюдная Вологда, спрятанная за полноводными реками, укрепленная высокими стенами? Или неприступный Кириллов монастырь, который царь постоянно одаривал? Или Белозерск с его огромной новенькой крепостью? Или, может быть, Суздаль? Углич? Ярославль?
Марфа робко высказалась:
– Новгород?
Тимофей кивнул:
– Да. Самым безопасным местом во всей Руси для себя лично, для своей семьи и для государевой казны царь Иван Грозный счел город Великий Новгород на Волхове!
Так что получается, что летом 1572 года «мнительный и страшащийся заговоров тиран» царь Иван IV совсем не опасался мести новгородцев.
Тихомир подытожил:
– Получается, что Иван Грозный не сотворял в Новгороде «кровавый погром», перебив половину жителей и снеся город чуть ли не до основания.
Тимофей улыбнулся еще шире, чем раньше:
– Поэтому царь и не думал чего-то опасаться в «разрушенном и истерзанном Новгороде». А сами новгородцы и не знали о случившемся два года назад «погроме» и оставались верными ему, верными русскому государству. Это еще раз подтверждается тем, что когда осенью 1572 года Иван Грозный отправился отбивать нападение шведов, то оставил свою семью и казну на милость новгородцев, которые не обманули его доверия.
Тихомир задумался:
– Я понимаю, что каждый повелитель переписывает историю под себя. Но почему новгородские бояре хотели предать царя?
Тимофей стал серьезным:
– А ты вспомни про Ганзейский союз.
Лицо Тихомира тоже стало предельно серьезным:
– Ганзеец Иоганн Нибур был у венецианского дожа Томазо Мочениго задолго до этих событий – в 1414 году.
Тимофей закивал:
– Да, с тех пор и до «кровавого новгородского погрома» прошло более 150 лет.
Для измены Родине и предательства Отечества раньше надо было «переучить» пять поколений. Сейчас это три поколения: дед – отец – сын. Думаю, что дальше будет и того меньше…
Тихомир обхватил голову руками:
– Проклятые Вторые!
Тимофей положил руку ему на плечо:
– Но не всех русских можно околпачить, затуманив разум, или просто купить.
Марфа трижды перекрестилась и прижала к себе Петра.
Тимофей посмотрел на нее:
– Для сохранения государства русского, русского духа и культуры необходима лишь малая толика…
Тихомир продолжил за ним:
– Изучение и понимание исходного русского языка!
В приоткрытую дверь палаты негромко постучали.
Марфа резко выпрямилась, а Тихомир напрягся и обхватил рукой револьвер за пазухой.
Нависла напряженная пауза.
Дверь открылась, и вошел доктор с высокой горящей свечой на подсвечнике.
Расправив складки белого халата, словно это был военный мундир, он, выпрямив спину, сказал:
– Я стал невольным слушателем вашего разговора об Иване Грозном. Позвольте мне проводить вас до Новой Ладоги. Хоть у меня и «докторская» двуколка, но все разместимся. Да и ехать не так далеко.
Тихомир встал:
– Позвольте представиться. Я Тихомир Андреевич Медведь – из московских бояр.
Доктор Прозоров приклонил голову в приветствии:
– Я сам из новгородского дворянского рода.
Марфа поочередно посмотрела то на оного, то на другого.
Тимофей приоткрыл глаза и обратился к Марфе:
– Ты, видно, не знаешь разницы между боярами и дворянами.
Марфа смущенно кивнула.
Тимофей улыбнулся:
– Бояре и дворяне – это представители высших сословий, которые возникли на Руси еще в период княжеского правления. Они входили в ближайшее окружение князей и составляли основу его дружины, но обладали разными полномочиями и имели разное положение. Сословие бояр сформировалось к началу XI века и сохраняло лидерство в течение шести веков. А о дворянах можно узнать из берестяных грамот XIII века.
