Проехали рядом с деревянной церквушкой, но с новенькой каменной колокольней.
Марфа перекрестилась.
Доктор, глядя на нее, снял котелок:
– Местные зовут эту церковь Суворовской. В начале 1800-х годов ее обновили и переосвятили во имя Святого Георгия Победоносца.
Тихомир удивился:
– А почему Суворовская?
Доктор улыбнулся:
– С 1764 до 1768 года на постое в Новой Ладоге был Суздальский пехотный полк, которым командовал Александр Васильевич Суворов, имевший в то время еще звание полковника. Посмотрите вот на то здание – это Дом офицерского собрания Суздальского полка.
Они посмотрели на еще крепкий столетний одноэтажный сруб с большими светлыми окнами под двускатной крышей
Тихомир присвистнул:
– Великий полководец.
Марфа ничего не знала о Суворове и с интересом взглянула на доктора, который пояснил:
– Да, Тихомир Андреевич совершенно прав. Суворов считается одним из величайших полководцев в истории России, да и всей Европы того времени. За все время он не проиграл ни одного сражения и неоднократно наголову разбивал значительно превосходящие по численности силы врага. Всего он дал более шестидесяти сражений и боев. Но, при всей своей значимости, Суворов отличительно известен своей заботой о солдатах.
Остановились на Торговой площади у белоснежной аркады Гостиного двора.
Сверху открывался вид на церковный ансамбль, расположенный чуть ниже центра города: Никольский собор, церковь Иоанна Богослова, церковь Климента Римского и Петра Александрийского с колокольней, церковь Спаса Нерукотворного.
Доктор остановил лошадь, спустился с двуколки и, расправив плечи, потянул затекшую спину.
Его примеру последовал и Тихомир, который принял у Марфы Петра и помог слезть ей самой.
Доктор указал на церкви:
– Вот на том самом месте и стоял родоначальник Новой Ладоги – Николо-Медведский монастырь. Петр I упразднил его при основании города, и теперь на его месте кладбище. Но на кладбище по-прежнему стоят два храма, ранее принадлежавшие монастырю: Никольский собор и церковь Иоанна Богослова.
Тихомир задумался: «Зачем надо было царю упразднять монастырь…» – но его мысли прервала Марфа. Она уже не слушала доктора и даже не крестилась по обычаю, а неотрывно смотрела в сторону Гостиного двора и дергала Тихомира за рукав.
Тихомир улыбнулся:
– Пора нам приодеться!
Глаза Марфы засияли, и она, густо покраснев, чуть прижалась к Тихомиру.
Что-то подсказало Тихомиру посмотреть в сторону реки.
Напротив Гостиного двора была паромная переправа.
Ему показалось, что даже порыв ветра подтолкнул его в спину: «Посмотри».
Он передал Петра назад Марфе и подошел поближе к берегу.
Напряженно всматриваясь вдаль, он видел только размытые силуэты людей, находящихся на пароме. Но на душе стало тревожно.
Адель, смешавшаяся с толпой и переодетая в синий сарафан, поправив выбившуюся из-под косынки белокурую прядь, смотрела прямо на Тихомира.
Растревоженный Тихомир подошел к Марфе и, взяв ее под локоток, прошептал:
– Давай, Марфуша, приоденемся в другой раз.
Марфа испугалась, и ее подбородок мелко задрожал.
Тихомир обратился к доктору:
– Александр Дмитриевич, а поедемте-ка уж до пункта назначения.
Тот внимательно посмотрел на него, но промолчал.
