Корнеслов полностью

– Именно потому, что говорящие одним наречием, не могут понимать говорящих другим наречием, мы называем их языками! К примеру, как русский и чехский. Но, вникая в корни и производство слов этих наречий, мы видим, что все они составляют один и тот же славянский язык, различно употребляемый, но не чуждый тому славянину, кто станет его слушать не по навыку, а разбирать по смыслу и смежности понятий.

Марфа, уставшая от обучения, тяжело вздохнула.

Тимофей усмехнулся еще раз:

– Теперь вслушайтесь! Хотя мы не скажем вместо сборное место – zbiradlo, вместо клятвопреступник – kriwopriseznic, вместо чрезвычайный – mimoradny, однако знаем, что такое сбирать, криво присягать, мимо ряду. Следовательно, не учась богемскому наречию, можем понимать его по собственному языку.

Тихомир спросил:

– А после сличения близких славянских наречий мы можем на том же основании обратиться и ко всем языкам вообще?!

Тимофей ответил:

– Ты совершенно прав, Тихомир. Речь идет о том, чтобы освободить ум из-под сильной власти навыка и дать ему волю рассуждать здраво и правильно без ложных внушений.

Тихомир был доволен:

– Но для того нужны ясные примеры и доказательства.

Тимофей сказал:

– Согласен. Давайте рассмотрим примеры.

Возьмем какое-нибудь слово за первообразное, например, русский глагол бить, и сравним с ним глаголы, имеющие то же самое значение в других языках.

Русское – бить, английское – to beat или bat-ter, французское – bat-tre, итальянское – bat-tere.

Все эти слова по виду разные, но по корню и значению одинаковые, потому что одно и то же слово, доставшееся этим четырем языкам от первобытного, имеет для всех них общего отца.

Сравниваем:

На русском – битва, бой, на английском – battle, combat, baiting, на французском – bataille, combat, на итальянском – battaglia, combattimtnto.

И дальше: биться – to combat – combattre – combattete.

И еще дальше: боец – combatant – cobattant – combattente.

Последнее: биение – battering, beating – battement – battimento.

На этом примере мы видим, что когда корень один и тот же, то и его ветви, как истекающие от единого понятия, имеют взаимную связь и сходство между собою.

Тихомир непонимающе потряс головой:

– В чем состоит это сходство и почему оно так далеко уходит от нашего понимания? Мне не совсем понятно образование ветвей.

Тимофей объяснил:

– Мы из своего слова бить произвели ветвь битва, англичанин, француз, итальянец сделали то же самое, а именно к корню bat приставили окончания tle, aille, taglia.

Тихомир переспросил:

– Я не понимаю, почему появляются две ветви?

Тимофей пояснил:

– Иногда через наращения к корневым словам предлогов и окончаний делаются две ветви одинакового значения.

Вот прислушайся. Мы от своего бить произвели две ветви – битва и бой, француз от своего battre тоже две – battaile и combat. Составление последнего слова хотя и различно с нашим, но не нарушает единства языков, поскольку частица com есть предлог, соответствующий нашему со или с, подобно тому, как мы бы вместо битва, бой говорили со-битва, со-бой. Пока нет никакой перемены в понятиях.

Тихомир понимающе закивал:

– Теперь мне стало понятно, что две ветви могут происходить от предлогов или окончаний.

Тимофей улыбнулся:

– Погоди! Так бывает не всегда.

Пойдем далее искать в единстве разности и в разности единство.

Ветви, производимые в разных языках от общего им корня, все ненарушимо сохраняют коренное понятие. Это ясно?

Тихомир и Марфа кивнули.

Тимофей продолжил:

– Слушайте дальше! Мы от глагола бить произвели ветви бич, бойница. Но они не имели бы для нас никакого определенного значения, если бы остались только при коренном понятии. Мы знали бы только, что всеми этими вещами можно бить, но бить можно и палкой, и камнем, и рукой.

Марфа спросила:

– Так что же делать?

Тимофей пояснил:

– Для точного понимания каждую из вещей необходимо определить и утвердить употреблением! Например, под словом бич разумея плеть, которой бьют, погоняя лошадей, а под словом бойница – место, обставленное пушками, из которых бьют наступающего неприятеля.

Тимофей надолго задумался, а потом с сожалением произнес:

– Часто иноязычные, от того же корня произведенные ветви мы употребляем вместо своих и отнимаем через это у собственных ветвей силу, омрачаясь навыком, будто бы чужеязычная ветвь, одна и та же с нашею, яснее и значительнее своей.