– Заход наших кораблей в балтийские порты, если Любеком и Ганзой был наложен запрет, предвещал мало хорошего, кроме ареста товара.
Тихомир кивнул, но еще раз спросил:
– Так как же к нам доставляли европейские товары в обход Ганзы и ее «ембарго»?
Матфей улыбнулся и хитро прищурился:
– Ганзейский город Ревель в Ливонии по-всякому противился, чтобы в Ганзейский союз приняли город Нарву. Хотя и Нарва тоже была в подчинении магистра Ливонского ордена. Ведь Нарва ближе к Руси, чем Ревель, и ревельские купцы просто боялись, что у них отнимут торговлю.
Тихомир непонимающе спросил:
– И к чему привело блокирование приема Нарвы в Ганзейский союз?
Матфей засмеялся:
– К тому, что город преспокойно продолжал торговать с Великим Новгородом.
Тихомир развел руками.
Теперь уже Тимофей улыбнулся:
– Пока Ганза терпела убытки от своего же эмбарго, торговля между Новгородом и Нарвой быстро росла. Так однажды новгородцы закупили здесь половину от всей имевшейся в городе соли, а горожане Нарвы на претензии ревельцев невозмутимо ответили: «Нарва сделала большие закупки соли, так как она необходима для засолки пойманных в реке Нарове осетров».
Увеличилась новгородская торговля и со шведским Выборгом. Тогда уже жители Нарвы, чтобы оправдать собственную торговлю с Новгородом, писали в Ревель: «Видели, как из Данцига в Выборг направляется целый караван судов с сельдью и солью, а везти такие товары в Выборг – все равно что везти их на Русь». А новгородские товары купцы из Выборга спокойно продавали ганзейцам как собственные.
Тихомир закивал головой:
– Получалось, что если ганзейцы накладывали запрет на торговлю, то этим пользовались другие европейцы. Они ввозили в Великий Новгород запрещенные товары через «вторые руки», покупая в Европе как бы для себя, а потом перепродавали русским купцам.
И наоборот – покупали русские товары и выдавали их за свои.
Довольный Матфей деловито сказал:
– Обходные пути иногда бывают ближе прямых!
Тихомир спросил:
– Так чем же закончилась торговая война с ганзейцами?
Тимофей вздохнул:
– Кто знает, возможно, новгородцы и победили бы ганзейцев, но как раз в 1417 году север Руси потрясла эпидемия чумы. После такого страшного бедствия Великому Новгороду было не до споров с Ганзой, и договорились торговать «по старине».
Иоганн Нибур находился в гневе.
Он, известный посол и богатый торговец, будучи бургомистром Любека – столицы богатейшего Ганзейского союза, проделал долгий и небезопасный путь, учитывая перевозимую крупную сумму золотом, и не удостоился аудиенции Магистра.
Ему пришлось довольствоваться короткой встречей с дожем Венецианской республики Томазо Мочениго.
Иоганн Нибур был во многих европейских городах и многое повидал, но даже его восхитило монументальное готическое здание Pałaso Dogal.
Он даже затаил дыхание, когда впервые увидел Дворец дожей с воды.
