«В среднем пять дней», – мысленно ответил я. Однако момент для статистики был неподходящий.
– Боюсь, у всех по-разному.
– Полгода назад мама, а теперь отец… Просто голова кругом, когда осознаёшь, что ты сирота; впрочем, по-моему, он меня к этому подготовил. Возможно, не стоит так говорить. Сегодня не лучший день, все идет наперекосяк, а я изо всех сил стараюсь не расклеиться. Избитое клише – единственная дочка, избалованная отцом…
– Вы не похожи на избалованную дочку, – вставил я. – Говорят, вы с самого начала могли работать в отцовской фирме, однако не стали.
– Я хотела набраться опыта, чтобы принести больше пользы, а не занимать должность просто по праву рождения и быть всего лишь дочерью начальника. Хотя теперь у меня никогда не будет кабинета по соседству с ним…
– Расскажите о своих братьях, – прервала ее Эстибалис.
– У нас дружная семья. Конечно, бывают взлеты и падения, но не ищите между нами разногласий.
– А если они все-таки есть? – спросила моя напарница.
– Что вы имеете в виду?
– Пару часов назад к нам в участок явились двое ваших братьев. Андони обвинил вас в манипулировании и попросил, чтобы мы расследовали обстоятельства смерти ваших родителей.
Ирен перестала сгребать листья и, несмотря на внешнее спокойствие, в некотором замешательстве оперлась на ручку граблей.
– Признаться, не ожидала, – произнесла она. – Немного неприятно это слышать, особенно в такой день… Пожалуйста, не сочтите меня святой или наивной, потому что это не так, однако я не стану подливать масло в огонь и плохо отзываться о братьях. Хотя мне больно, очень больно, что они так сказали. И раз вы здесь, значит, не верите, что отец умер естественной смертью… Но если подозреваете кого-то из нас, его детей, то уверяю: вы на ложном пути.
– Кто-нибудь мог желать зла вашему отцу – коллега или бывший сотрудник?
– Похоже, вы не осознаёте, насколько велико состояние моего отца. В нашей семье осмотрительность – это почти вопрос выживания. В неспокойные годы[20] никто в Стране Басков не позволял себе выставлять богатство напоказ. Пойдемте.
Ирен пригласила нас в дом. В гостиной сразу бросалась в глаза библиотека: полки высотой пять метров были доверху заставлены книгами. Кресло в правом углу, вероятно, стоившее мою годовую зарплату плюс командировочные, ожидало владельца, который никогда не вернется. Сколько часов провел там Андони Ласага?
– Какие книги ему нравились?
– Он обожал эпоху Средневековья. Особенно средневековую историю Алавы.
– Вы не знаете, он читал роман «Повелители времени»?
– Он постоянно что-то читал. Заставлял себя читать по крайней мере сто страниц каждый вечер, даже когда много работал. Это было его личное время, его священное место. Папа до такой степени погружался в книгу, что не замечал ничего вокруг, даже пятерых детей, прыгающих у него на коленях. Возможно, он прочел этот роман, как и все. Если честно, я не спрашивала.
– Очевидно, что ваш отец любил книги. Он сам что-нибудь писал?
Ирен озадаченно взглянула на меня.
– Нет, насколько мне известно… Он был очень скрытен в своих привычках. Всегда делал заметки на отдельных листках или в блокнотах, но я считала, что они имеют отношение к работе… Это важно?
– Забудьте мой вопрос. Я просто увидел огромную библиотеку и увлекся, – с улыбкой сказал я.
Затем подошел к единственной полке, на которой стояли не книги, а семейные фотографии в рамках. Пятеро детей разного возраста, в разные периоды жизни. Черно-белая свадебная фотография, семидесятые годы в сепии, восьмидесятые и усы, девяностые и строгий стиль. Ни на одной я не заметил рядом с ним дочери. Интересно. Это противоречило теории старшего сына. Если она действительно была любимицей отца, тот старался этого не показывать.
Ирен, похоже, не возражала против нашего неприкрытого копания в семейных воспоминаниях. Казалось, она погрузилась в собственные. Стоя позади меня, женщина смотрела на фотографии, и я почти ощутил затылком ее вздох.
Этот запах…
– Не могли бы вы прислать мне список пятнадцати ближайших друзей вашего отца? – спросил я, возвращаясь к роли беспристрастного следователя.
– Пятнадцати? – удивилась Ирен. – Да, конечно. Только мне нужно подумать.
Я протянул ей карточку с адресом своей рабочей почты.
– И напоследок, – вмешалась Эстибалис, – нам необходимо кое-что прояснить. Не поймите неправильно, мы просто делаем свою работу. Где вы были вчера между десятью часами утра и половиной восьмого вечера? Возможно, вы завтракали, обедали или пили чай с отцом…
– Я была в своем офисе и провела несколько видеоконференций. Попрошу секретаря прислать вам мое расписание. Все, с кем я общалась, могут подтвердить мое местонахождение в эти часы. Вчера я с отцом не виделась. Был рабочий день, а мы оба занятые люди.
– Что случилось с вашей матерью? – внезапно спросила Эстибалис. Иногда она так поступала, чтобы увидеть реакцию, сломать шаблон и застать собеседника врасплох.
Я молча наблюдал.
Еще более глубокая печаль. Неподдельная.
– Автомобильная авария. Карлос вел машину.
– Карлос?
