– Ленива? – озадаченно повторила Альба.
– Да. Она не стремится устраивать случайные совпадения, поэтому, по статистике, их количество чрезвычайно мало. Другими словами, я не верю, что здесь случайно сошлись сразу три обстоятельства: текстильный магнат умирает так же, как и в романе, презентация которого происходит в тот же день и время, что и убийство. Нет, преступник хотел оставить нам сообщение, причем публично, чтобы все поняли: «Убийство связано с романом. Расследуйте его». Именно этим я и планирую заняться.
Я посмотрел на Альбу – точнее, полюбовался ею – и сказал, словно вынося приговор:
– Пришло время навестить издателя.
В тот день мне было уготовано встретить одного из самых необычных и исключительных людей за всю мою карьеру психолога-криминалиста. Однако, направляясь вместе с Эстибалис и Милан во дворец семьи Алава-Эскивель[23], я понятия не имел, что нас ждет.
Хотя здание еще противостояло разрушительному натиску времени, для защиты фасада все же потребовалась сетка. Позади сада с несуразными пальмами на углу кантона Сан-Роке и улицы Эррерия гордо возвышалось полуразрушенное белокаменное строение, где жили последние дворцовые обитатели Витории. Семьи, которые в обмен на бессрочную аренду смиренно терпели сырость и облупившуюся штукатурку на стенах.
Подойдя к полукруглой арке ворот, я нажал кнопку домофона, и низкий голос спросил:
– Кто там?
– Пруденсио, это инспектор Унаи Лопес де Айяла. Не могли бы вы открыть?
После короткой паузы он ответил:
– Конечно, инспектор. Входите.
Мы обогнули яркий трехколесный велосипед и начали восхождение по кривым ступеням на третий этаж дворца, который разваливался, точно старый гаванский особняк.
– Милан, тебе удалось отследить кантариду на черном рынке? – спросил я, пока мы поднимались.
– Нет, глухо. – Она пожала плечами, однако ее «нет» прозвучало как «да». – Под видом шпанской мушки продается множество веществ, но по факту в их составе только L-аргинин и витамин С. Одним словом – подделки. Никто не ищет настоящую шпанскую мушку. Зачем, если есть тысячи аналогов стимуляторов на любой кошелек? Я не обнаружила абсолютно ничего. Ни спроса, ни предложения. Не думаю, что кто-то стал бы покупать ее в интернете.
– Следовательно…
– Он изготовил ее самостоятельно. Из насекомых, жуков. Измельчил панцири и получил два грамма чистого порошка.
– И ты нашла того, кто купил этих букашек? – спросила Эстибалис.
– Нет. Зато я нашла кое-что получше.
– В каком смысле «получше»? – не отставала Эсти.
– Заявление о краже из Музея естествознания в конце августа. Целая партия из двухсот жесткокрылых, доставленных для пополнения коллекции. Я подумала: а что, если среди этих жучков была шпанская мушка? Если вы не против, мы могли бы съездить в музей после того, как поговорим с издателем.
– Хорошо, займись этим, – сказал я, краем глаза наблюдая за реакцией Эстибалис.
Моя напарница с отстраненным видом подняла воротник куртки. Музей естествознания располагался в башне доньи Очанды, и путь туда лежал мимо магазина эзотерических книг, которым когда-то владел ее покойный брат Энеко. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как его не стало, но смогла ли Эстибалис оставить прошлое позади? Можно ли вообще смириться с потерей брата, пускай даже кретина и наркодилера?
– Что тебя тревожит, Эсти? – спросил я.
– Расследование убийства бизнесмена отвлекает нас от поисков сестер, – пробормотала она, не глядя в мою сторону.
– А если они исчезли добровольно? Ушли из дома по собственному желанию?
– Что ты имеешь в виду?
– Стефания не ладила с младшей сестрой. Возможно, они поругались. Или Стефания неудачно ударила девочку, а затем избавилась от тела и сбежала. В этом случае похищения не было, а значит, некому требовать выкуп. Что, если похитителя нет и все сводится к банальной, древней как мир истории о Каине и Авеле?
– Как мало у тебя веры в человечество! Сестры, убивающие сестер… Даже думать об этом не хочу, – фыркнула Эсти, разглядывая пару крошечных овальных окон.
– Мы работаем в уголовном розыске, а ты говоришь мне о вере в человечество? – Я подмигнул ей, чтобы рассеять висящее в воздухе напряжение. – Ладно, допустим, я ошибаюсь. Что же тогда с ними произошло, Эсти?
– Семнадцатилетняя девочка не сбежала бы, прихватив двенадцатилетнюю сестру. Ей не по силам такое бремя. Стефания еще даже не совершеннолетняя. Что-то наверняка произошло. Мы обнаружили следы крови Ойаны.
– Мы уже две недели ходим кругами. Давай будем делать то же, что и всегда, когда попадается непростое дело: идти вперед шаг за шагом. И это приводит нас… сюда. – Я остановился напротив третьей слева двери. – Доброе утро, Пруденсио.
– Лучше Пруден. И не стойте на пороге, входите.
