– Что такое нити суть бы? – заинтересовалась Деба.
– То, что связывает нас троих и делает семьей, – объяснил я. – Эти нити можно растянуть, укоротить или завязать узлом, но нельзя разорвать: Лур этого не допустит. Сейчас каждый наденет браслет, и эти нити навсегда нас объединят. Никогда его не снимай. Если однажды тебе станет грустно, дотронься до него и вспомни, что мама и папа тоже носят такие и что мы все будем заботиться друг о друге. Для того и существуют семьи.
Альба с улыбкой посмотрела на меня. Думаю, она была тронута. Я надел им браслеты и с удовольствием отметил, что теперь наши запястья выглядят одинаково.
– Как тебе удается меня растрогать даже ранним утром? – прошептала мне на ухо жена.
Мы поцеловались, и Деба захлопала в ладоши; я находил эту ее шумную привычку очаровательной.
– Пойдемте вниз, – весело сказала Альба, – у меня тысяча дел. Я организую несколько мероприятий с городским советом Лагуардии, и сегодня утром у нас встреча. Хочу устроить туристические экскурсии по подземным винным погребам с последующей дегустацией вин в отеле. А также прогулки на сигвеях по виноградникам. И еще думаю принять в этом году участие в Фестивале средневековых пинчос[51].
Я последовал за ней по лестнице. Альба излучала ту же лидерскую энергию и целеустремленность, что и всегда, но в конторе она никогда столько не улыбалась и я не чувствовал той позитивной энергетики, которая исходила от нее сейчас, после переезда в Лагуардию.
Катастрофа разразилась через несколько минут. Я нарезал яблоко для Дебы, когда в кухню ресторана влетела Альба с газетой в руке.
– Что это? – спросила она, указывая на фотографию, где мы с Тасио разговариваем на кладбище. Заголовок гласил: КРАКЕН И ТАСИО – КЛЮЧ К РАЗГАДКЕ ДЕЛА «ПОВЕЛИТЕЛЕЙ ВРЕМЕНИ»?
– Ну-ка, Деба, почему бы тебе не сбегать в комнату за своими раскрасками и не показать их мне? – предложил я дочери.
Деба с радостью подчинилась. Как только она вышла из кухни и мы остались вдвоем, Альба подошла ко мне. Я заметил тревогу в ее глазах.
– Тасио Ортис де Сарате вернулся, а ты мне ничего не сказал?
– Из уважения к твоему горю, – объяснил я. – Это только напугало бы тебя. Я не хочу, чтобы ты жила в страхе.
– Слишком поздно. Как я могу не бояться, когда Тасио лезет в жизнь Дебы?
– Он приехал на похороны Самуэля Матураны. Мы не можем ему запретить, они были очень близки. А написанное в газете не имеет никакого отношения к делу «Повелителей времени». Я поговорил с ним, посоветовал держаться подальше от Дебы. Надеюсь, он отнесется к моей просьбе серьезно, – вздохнул я.
Альба, сама того не осознавая, в ярости сжала газету, затем, повернувшись к окну, уставилась на палисадник.
– Все опять повторяется, – наконец произнесла она.
– Что повторяется?
– Ты подвергаешь опасности жизнь окружающих. Тем, что водишь компанию с убийцами.
Было бы так легко обидеть ее. Причинить боль. Напомнить, что в прошлом инстинкт самосохранения подвел ее и что как раз она, будучи полицейским, водила компанию с убийцей.
Но я этого не сделал. Думаю, подобные решения показывают нам, словно лазерная указка, в каком направлении мы стремимся развивать наши отношения. Я не хотел быть подонком, который во время перепалки исподтишка наносит удар ниже пояса. Это было легко, а я не искал простых путей.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь расслабиться, представляя воду, текущую из горного источника где-нибудь в удаленном месте.
– Каждый сам выбирает то, что он не в состоянии простить, – пробормотал я. – И если ты не можешь простить меня за то, какой я есть… Послушай, Альба, я хочу быть с тобой. Особенно теперь, когда ты скорбишь, теперь, когда ты напугана и сбежала с Дебой, чтобы побыть в одиночестве. Знаю, кроме нее, тебе никто не нужен, и не выпрашиваю ни твоей любви, ни твоего общества. Я просто хочу, чтобы мы были семьей, и не отказываюсь от этого. Но мне нужно знать, что и ты не хочешь, чтобы я отказался от тебя. Решение за тобой, Альба. А мне надо поработать.
Поработать, очистить голову, сменить одну навязчивую мысль на другую. В общем, как обычно. Таков мой способ сбросить напряжение. Я хорошо знал себя и научился терпеть свои недостатки.
Итак, за работу.
Я взял принадлежащий Альбе экземпляр «Повелителей времени», где в качестве посвящения написал фразу о том, что в ранах можно черпать силы для жизни, и безотчетным жестом, повторяемым сотни раз в день, прикрыл шрам на голове прядью волос: я чувствовал себя уязвимым, если его было видно.
Поднявшись наверх, я вошел в одну из свободных комнат. Кажется, она называлась «Любовь и безумие» – две вещи, которые следует держать отдельно. Затем сел в кресло и начал перечитывать роман, вооружившись стопкой гостиничных листов для заметок.
Я искал параллели, фамилии, профессии. Причины и мотивы, движущие закулисьем этой темной страны Оз. Кто был волшебником за занавеской, невидимым персонажем, дергающим за ниточки? Или же он стоял прямо передо мной, совершенно не скрываясь?
Вскоре в комнату вошла Альба. Присев на край кровати, она некоторое время наблюдала за мной.
