– Винодельня? Я не видел поблизости виноградников. Она тоже принадлежит семье Нограро?
– Да, насколько мне известно, с давних пор, – сообщила Фаусти. – Они использовали винодельню только для собственных нужд, сейчас уже ничего не производят. Раньше виноград закупали в районе Риоха-Алавеса и привозили сюда грузовиками. Несколько десятилетий назад все пришло в запустение. Думаю, остались только кое-какие инструменты да старая техника. Хотите взглянуть? За нашим курятником есть чудесная тропинка через тополевую рощу.
– С удовольствием, – сказал я.
Мы прошли мимо кур, клюющих зерно в такт Пахельбелю, и направились по тропе, окаймленной с обеих сторон прямыми стволами тополей.
Контраст между желтыми кронами и серой корой впервые за несколько дней вселил в меня спокойствие. Идеально симметричные ряды деревьев, высаженных десятилетия назад, создавали мистическую атмосферу. Это был настоящий лесной спа-салон, место для успокоения нервов, где можно остановиться и послушать шелест ветра в золотистой листве. Супруги понимающе улыбнулись, видя произведенный на меня эффект. Я безотчетно коснулся красной нити на запястье и подумал, что надо бы показать эту капсулу времени Дебе с Альбой.
И все же, несмотря на расслабляющую обстановку, мне пришлось вернуться к своей работе.
– Фидель, вы упомянули, что у Лоренсо Альвара было несколько обличий?
– Он был очень культурным человеком, но во время ежегодного карнавала появлялся в деревне в старой одежде матери или бабушки. Всегда наряжался в женское платье. Над ним здесь потешались.
– Не всегда, – поправила жена. – Иногда он одевался солдатом.
– Солдатом? – переспросил я.
– Да, в форму одного из своих предков. Из тех костюмов, которые по-прежнему выставляют в музее. С винтовкой на плече, с подсумком… Соблюдал все до мелочей.
– Во время карнавалов только о нем и говорили, – подхватил муж, – пытались угадать, какой костюм наденет Лоренсо Альвар Нограро. Ходили слухи, что порой он ускользал из башни переодетым и в другие дни.
– Этого так и не доказали, – с легким раздражением вставила Фаусти. – Просто деревенские сплетни.
– Да, в этой деревне полно ублюдков, – пробормотал Фидель себе под нос.
– Что вы сказали? – спросил я.
– Не обращайте внимания, он сегодня встал не с той ноги, вот и ворчит, – поспешно ответила женщина, вновь явственно ткнув супруга локтем. – Вам известно, что жителей деревни раньше называли лягушатниками? Сейчас уже, конечно, нет. Но мы всегда рассказываем эту историю приезжим.
– Тогда я тоже хочу послушать, вы меня заинтриговали. – Я сделал вид, что не заметил ее неуклюжую попытку сменить тему.
– Давным-давно, во времена прадедов Лоренсо Альвара Нограро, жителям Угарте приходилось залезать с палками в ров перед башней, чтобы заставить замолчать лягушек, которые своим кваканьем изводили господ. И прозвище прижилось, хотя сам обычай я никогда не видела.
За разговором мы дошли до опушки тополиной рощи, где ржавый железный забор преграждал доступ к старому складу.
– Вот мы и на месте. Как видите, смотреть особо не на что, – сказала Фаусти. – А теперь мне пора идти готовиться к заседанию книжного клуба.
– Звучит интересно. Я тоже заядлый читатель.
– Как и многие у нас в деревне. Мы собираемся в баре дважды в неделю, по средам и пятницам. В основном женщины моего возраста, но есть и молодежь из Угарте.
– Какую книгу вы сейчас обсуждаете?
– «Повелители времени», все только о ней и говорят. Вы читали?
– Как раз в процессе, – солгал я, словно не успел выучить роман наизусть, залистать до дыр. – Если честно, я с радостью обсудил бы ее с другими читателями.
– Тогда милости просим. Для вступления в клуб необязательно жить в деревне, никаких формальностей.
– Возможно, как-нибудь загляну, – кивнул я. – Спасибо за прогулку. Я еще немного поброжу по лесу.
Мы попрощались, и я подождал, пока они скроются из виду, чтобы осмотреть место. Периметр здания был частично огорожен. Винодельня представляла собой большое вытянутое сооружение с белыми стенами и серой шиферной крышей. Не устояв перед искушением пробраться внутрь, я толкнул металлическую дверь плечом, и она поддалась.
Дневной свет проникал сквозь высокие окна, освещая частицы пыли в воздухе. В нос ударил сильный запах сырого дерева и перебродившего вина.
По обе стороны от меня стояли сотни огромных деревянных бочек. Некоторые были запечатаны, у других крышки отсутствовали.
Я подошел к одной из них. Похожую бочку мне уже доводилось видеть. Но я обнаружил кое-что еще. Мое внимание привлекли несколько полиэтиленовых мешков, сложенных в углу. При ближайшем рассмотрении я заметил красную полосу с одного края.
Достав телефон, я позвонил Пенье.
– Отправь группу криминалистов на склад рядом с башней Нограро. Кажется, я знаю, где убийца Матусалема взял чертову бочку. И второе: я нашел полиэтиленовые мешки, идентичные тем, в которые засунули сестер Найера.
Несмотря на все усилия, мы не смогли их защитить. В любом случае в тот Жирный четверг хватало поводов для сожалений.
