– Вот чего я не понимаю: почему Рамиро Альвар выбрал на роль альтера покойного брата, священника Альвара? По словам жителей Угарте, братья хорошо ладили и очень любили друг друга. Эти чувства невозможно подделать. Дети и подростки обычно открыто демонстрируют свои симпатии и антипатии.
– Что, если Альвар превратился в тирана позже, в последние годы жизни, когда стал опекуном Рамиро Альвара? – предположила Марина.
– В деревне говорят, что Альвар умер примерно через год после того, как заболел.
– Возможно, в самом конце, уже будучи больным, он вел себя по отношению к брату как тиран. Рамиро Альвар был ранимым подростком, который только что потерял обоих родителей. А год спустя умер и Альвар. Это тяжелое испытание для любого.
– Наверное. Хотя никто из деревенских не был на похоронах.
– На что ты намекаешь?
– Ни на что, – ответил я. – Просто в его смерти есть нечто странное.
– Ну, похоже, ты знаешь, где копать… Удачи в Угарте. А сейчас мне пора, следующее занятие начнется через тридцать минут.
После ухода доктора Лейвы я вновь нырнул в воду и еще некоторое время плавал, размышляя над принципом Локара, согласно которому каждый преступник оставляет после себя какой-то след. Вскоре мне предстояло обнаружить, что этот же постулат применим и к любви.
В те самые мгновения любовь прокладывала путь между двумя людьми, которые отказывались уступать неблагоприятным обстоятельствам.
Позже я узнал, как начался роман: застенчивый Рамиро Альвар подкупил медсестру, чтобы та доставила письмо, которое Эстибалис приняла со смесью удивления и любопытства.
Дорогая инспектор Руис де Гауна!
Мне очень жаль, что из-за моей болезни все обернулось подобным образом. Хотя я не помню часов или, быть может, дней, которые мой альтер провел с вами, я верю в искренность ваших чувств. Альвар действительно влюбился в вас, а вы – в него. Я не удивлен: Альвар смел и решителен. Пожалуйста, не думайте, что вы были для него очередным завоеванием. Я верю, что он любил вас по-настоящему: никогда раньше он не приводил в башню женщин. В каком-то смысле вы провели ночь с девственником. Теперь я убежден, что Альвара больше нет и что он умер при падении. С тех пор у меня не возникает провалов в памяти, я четко помню все, что делал. Это дает мне надежду на исцеление, на то, что мой личный кошмар наконец-то закончился и я смогу вести нормальную жизнь. Но для вас, вероятно, это большая потеря. Я понимаю, почему вы ненавидите меня, Рамиро Альвара. Почему видите во мне… «паршивого ботаника», как вы выразились. Для вас я всего лишь тень Альвара, но из нас двоих именно я настоящий человек.
Однако в то время я ничего не знал о письмах, а в отсутствие Эстибалис расследование совсем забуксовало. И поскольку я никуда не мог продвинуться, то сел в машину и поехал в Угарте. В тот день не было собрания книжного клуба. Мне просто хотелось узнать больше о семье Рамиро Альвара, особенно о его брате.
Я направился в деревенский бар.
Заведение практически пустовало, если не считать нескольких парней, играющих в настольный футбол, и двух пенсионеров, ожесточенно споривших по поводу счета в карточной игре, закончившейся вничью. Бенита дремала в инвалидной коляске с накинутым поверх коленей одеялом.
– Можешь с ней поговорить, она только притворяется спящей, – подмигнул мне молодой человек, управляющий баром.
– Бенита, как поживаете? – обратился я к старухе, присев рядом и протягивая руки к огню.
– А, детектив! – иронично поприветствовала она меня.
– Вообще-то инспектор. Я пропустил заседание клуба на прошлой неделе. Было что-нибудь интересное?
– А как же. Записались еще четверо местных: Аврора, Нати – жена мэра – и Очоа, мать с дочерью. Раньше за ними не водилось охоты послушать, как другие читают книгу вслух.
– Я рад, что клуб процветает. Похоже, люди в деревне сплоченные. Со своими трудностями, но сплоченные.
– Ну, знаешь, как говорят: «в тихом омуте черти водятся», – усмехнулась старуха.
