— Ну, с большей ее частью. Конечно, Назым Хикмет и другие марксисты считались противниками режима, но с большей частью литературы было единство.
— А после смерти Ататюрка?
— Назым Хикмет тринадцать лет провел в заточении и тринадцать в изгнании. Прекрасный новеллист Сабахаттин Али долгие годы был за решеткой и погиб от руки фашистского убийцы. Известный романист Кемаль Тахир тринадцать лет томился в застенках. Орхан Кемаль просидел в тюрьме четыре с половиной года, всю жизнь искал работу и заработок. Саид Файк, автор лучших турецких политических рассказов, не мог найти работу и жил за счет богатой матери. Поэт Орхан Вели умер молодым от туберкулеза и нищеты. Поэт Рыфат Илгаз был лишен работы учителя, брошен в тюрьму…
Жена Азиза Несина принесла нам крепкого чая в маленьких стаканчиках. Чай был приятный, с медовым запахом, со своим особым букетом.
— Откуда у вас этот чай?
— Мы сами делаем. Смешали цейлонский, грузинский, индийский, китайский и получили свой собственный чай. Только не вздумайте использовать наш чай как образ турецкой литературы. Она растет на своих корнях.
— Но все-таки питается достижениями мировой литературы.
Азиз Несин подумал и согласился.
Его квартира обставлена просто. Много книжных полок, много кактусов с острыми шипами. Иногда цветы и растения люди тоже подбирают под стать темпераменту.
Приятной стороной бесед с Азизом Несином была его обезоруживающая, но порой агрессивная откровенность. Однажды я был у него в гостях вместе с поэтом Ираклием Абашидзе. Азизу Несину привезли перевод его книги «Король футбола», рецензию на нее в журнале «Книжное обозрение», миниатюры из «Бабур-намэ», изданные в Ташкенте. Несин был доволен. Мы коротали вечер, подогретые ракы, и рассказывали анекдоты. Беседа случайно перешла на его недавнюю поездку в Болгарию.
— Мы обедали в Доме писателей, — стал рассказывать Несин. — На стене висели лозунги и фотографии красивых девушек в купальниках. Что это? «Реклама спортсменок», — сказал я. Моя жена возразила: «Нет, это конкурс красоты». — «Не может быть! Болгария — социалистическая страна». Спросили. Оказалось, действительно конкурс красоты. Болгарские журналисты потом меня спрашивали: «Что вам у нас не понравилось?» — «Все понравилось». — «Ну нет, вы сатирик, должны замечать недостатки». — «Все понравилось». — «Так не бывает, скажите честно». — «Ну ладно. Зачем вы устраиваете конкурс красоты?» — «Чтобы заработать деньги». — «Но ведь это капиталистический способ заработать деньги. Как можно выделять человека просто так, без его труда? Принцип социализма: каждому — по труду. Какой труд быть красивой девушкой? Соревнования, скажем, спортивные требуют труда, даже соревнования культуристов требуют труда. А здесь?»
Азиз Несин не горячился, но упорно стоял на своем. Я попытался обратить разговор в шутку.
Писатель шутку принял, перевел разговор на другую тему, но явно остался при своем мнении.
Расстались поздно и, когда мчались по бесконечным улицам Стамбула, говорили с Абашидзе о том, какие обязательства накладывают на нас наши принципы, как внимательно следят за нашей жизнью и враги и друзья. И пусть они оценивают нас через призму своего общества, культуры, воспитания, психологии — это не уменьшает, а увеличивает нашу ответственность и перед самими собой, и перед всем миром.
Последний раз я встретился с Яшаром Кемалем и Азизом Несином в издательстве «Джем», расположенном недалеко от Сиркеджи, в кабинете его директора Огуза Аккана. «Джем» публиковал немало турецких левых, переводил русских и советских писателей. Азиз Несин, занятый своими мыслями, сидел на диване и потягивал чай. Яшар Кемаль расхаживал по комнате и говорил:
— Алексей, хорошо, что вы ходите в редакции газет и издательства. Времена меняются к лучшему. Когда в пятидесятые годы я работал в «Джумхуриет», к нам иногда заглядывал корреспондент ТАСС Владимир Попов, а у дверей дежурили шпики.
— Вы думаете, что сейчас все изменилось?
— Ну, хватит же у них ума не ходить по пятам.
Я выглянул в окно. Сыщики, что постоянно следили за мной, маячили на противоположной стороне улицы. Их «фольксваген» прятался в соседнем переулке около здания губернаторства.
После сентябрьского переворота Яшар Кемаль вынужден был жить за границей. В начале января 1983 года на скамье подсудимых оказались 18 членов руководства Синдиката писателей Турции. Среди них был и его основатель Азиз Несин. Их обвинили в «нелегальной деятельности и коммунистической пропаганде», организации собраний, посвященных памяти Назыма Хикмета, участии в первомайских демонстрациях, в поддержке движения за отмену смертной казни.
На процессе Азиз Несин сказал: «Статьи 141 и 142 действующего уголовного кодекса Турции, грозящие суровыми карами за «коммунистическую деятельность», носят откровенно антидемократический характер. И если существуют правосудие и совесть, нас осудить нельзя. Но если на этот раз свершится несправедливость, пусть все знают, что даже самым жестоким обвинительным приговором нас не сломить».
