…Прошло несколько лет. Прекрасный и великий город на Босфоре после нового военного переворота пережил самые страшные времена за несколько десятилетий. Почти все, кого я знал в Стамбуле в семидесятые годы, побывали в тюрьмах, многих из них пытали. Проплывая недавно на теплоходе по Босфору и любуясь одним из самых великолепных природных и городских ландшафтов мира, я вновь подумал о жизни, что протекает не на сцене, а за этими роскошными кулисами, и вспомнил своих стамбульских друзей и знакомых — с болью, грустью и теплотой.
Во все времена плодородная земля Египта была бесценным достоянием. Ее неохотно отводили под застройки. Главные города Дельты расположены около моря или пустыни. Лишь беспардонная урбанизация, а также демографический взрыв последней четверти века превратили Такту в центре Дельты в крупный город. Все остальное — по ее краям: Александрия, Розетта, Дамиетта, Заказик, города зоны Суэцкого канала. На протяжении истории и в Верхнем Египте не было крупных городов, за исключением Фив (нынешнего Луксора). Сейчас там, как и в Дельте, положение меняется — по тем же причинам: Асьют приближается к полумиллионной отметке, растут Асуан, Кена. В целом по Египту земли, освоенные с помощью высотной Асуанской плотины, едва-едва покрывают убыль плодородных сельскохозяйственных земель, занимаемых под строительство.
Но если ни в Дельте, ни в Верхнем Египте не было крупных городов, то при их соединении возник Каир. Здесь естественное место для «сверхгорода» любой эпохи. В пределах нынешнего каирского мегалополиса или в его ближайших пригородах оказались все прежние столицы объединенного Египта — Ун (Гелиополис), Мемфис, Фостат, средневековый мусульманский Каир. Он стал естественным общенациональным центром. Каир — связующее звено не только между Верхним Египтом и Дельтой. Даже из одного конца Дельты в другой чаще ездят через столицу, потому что транспортные связи внутри ее затруднены из-за большого количества каналов, а от столицы лучами идут хорошие магистрали.
Александрия была египетской столицей в греко-римско-византийские времена. Тогдашние хозяева страны пришли из-за моря, нуждались в постоянном притоке солдат извне и опасались раствориться в массе египтян, оказавшись в самом ее центре. В мусульманские времена — после VII века нашей эры — Александрия пришла в относительный упадок и начала возрождаться в качестве морских ворот Египта в XIX в. Но из-за большого числа иностранцев, особенно греков и итальянцев, она еще недавно считалась городом «хавагат», как в Египте именовали иностранцев, и не могла стать конкурирующим центром национальной жизни.
У Каира по столичному стажу на Ближнем Востоке: есть конкуренты. Но Каир для Египта всегда значил больше, чем Дамаск для Сирии или Багдад для Ирака. В отличие от Сирии и Ирака Египет не знал регионализма, местной автономии, претензий отдельных областей на самостоятельность. Его провинции просто не могли и не могут существовать как самостоятельные единицы, что было возможно и в Сирии, и в Ираке.
«Каир — центр притяжения национальной жизни в такой же степени, если не в большей, как Париж для Франции. В нем — четверть всего населения, а в Дельте и Верхнем Египте примерно равное число жителей. Каир как бы держит веер Дельты и ручку Верхнего Египта при их соединении», — писал египетский историк, и социолог Гамаль Хамдан.
Египет, пожалуй, единственная страна в мире, которая сохранила себя как непрерывно функционирующее государство (за редчайшим исключением) единое государство на протяжении шести тысяч лет. Даже захваченный чужеземцами, он никогда не был поделен между кем-либо, всегда принадлежал кому-нибудь одному. Близлежащие Сирию или Ирак могли захватить полностью или частями. Их делили, раскалывали, объединяли. Но хозяйственный механизм Египта, централизованная система ирригации, рельеф местности, водные коммуникации по Нилу и каналам, легкая доступность любой части страны требовали и предопределяли единство. Для сильных завоевателей стояла отнюдь не проблема установления контроля над Египтом, а задача добраться до него. Достаточно было захватить столицу, чтобы завоевать и контролировать всю страну. Просто на местах не было материальной базы для сколько-нибудь долгого сопротивления. Единственное исключение — гиксосы, завоевания которых в XVII веке до нашей эры ограничились Дельтой, а центр сопротивления на триста лет переместился в Верхний Египет. Но тот период чудовищно далеко отстоит от нашего времени, и слишком многое в истории той эпохи неясно. Можно предположить, что предпосылкой того завоевания был какой-то природной катаклизм, вызвавший оскудение Нила, и Дельта из полей и болот превратилась в удобные пастбища для кочевников-гиксосов.
