— Кто ты? — спросила она по-русски, наконец встретившись с ним взглядом.
— Друг, — ответил он. — Если тебе нужен друг.
— Мне нужен адвокат.
— Я могу помочь с адвокатом. Расскажи больше о реакции твоего мужа.
Она склонила голову набок, стараясь выглядеть невинной. — Он мужчина. Они все слишком остро реагируют. Мужчина, которого ты никогда не видела, улыбается, и вот ты спишь с ним. Неправильно утюжишь его вещи, поэтому ненавидишь его. Плохо готовишь еду и травишь его.
— Похоже твоему мужу не помешает немного яда.
— Ему не помешает много яда.
Ее голос был жестким и холодным. Пока она говорила, ее темные глаза сияли словно искры, высекаемые из кремня. Злость курсировала по ее телу вплоть до кончиков пальцев на ногах. С этим можно работать.
Кингсли опустился перед ней на колени. Ее глаза распахнулись от удивления, но она не возражала. У нее не было проблем с мужчинами на коленях перед ней, и это был хороший знак.
— Ты отравила его? — задал вопрос Кингсли, изучая ее лицо и шею.
— Я не хотела, чтобы он трахал меня, — прошептала она. — А если он болеет, то не трахает меня. Я хотела, чтобы он заболел. Вот и все.
— Большинство моих знакомых жен любят, когда их трахают мужья.
— Эти жены не замужем за моим мужем.
Он поднял руку и убрал волосы с ее шеи. Она закрыла глаза, когда Кингсли осмотрел четыре маленьких черных синяка, которые портили безупречную кожу под линией волос.
Кингсли расположил ладонь так, чтобы кончики его пальцев совпадали с синяками. — Он пытался задушить тебя. Это было в постели или вне ее?
— Он делает это постоянно, — прошептала она. — Думаю… однажды он убьет меня.
— Почему ты остаешься с ним?
— Я не гражданка страны, — ответила она. — Пока нет. Я лучше умру, чем вернусь в Россию. Мой отец хуже моего мужа.
Кингсли тяжело выдохнул.
— Какой у тебя рост? — спросил он. Ирина озадаченно посмотрела на него.
— Пять футов и десять дюймов14.
— Ты очень сильная?
— Сильнее, чем кажусь.
— В это я верю. Что бы ты почувствовала, если бы я поцеловал носок твоей туфли?
Ирина прищурилась: — И зачем тебе это делать?
— Почему бы нет?
— Тогда целуй. Мне все равно.
— С удовольствием, если бы мы не были в камере. Против моей воли я обнаружил, что в эти дни у меня вернулось желание жить, — сказал он. — Я бы не хотел что-нибудь подцепить.
Она улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо. В мгновение девушка оказалась невероятно красивой.
— Тогда ты можешь поцеловать его позже, — ответила она величаво. Это выражение было мимолетным и исчезло. Но он увидел его — высокомерие, самомнение, власть. Купер прав.
— Ты когда-нибудь хотела дать отпор мужу?
— Каждый раз, — ответила она. — Я хотела сломать его и втоптать в землю. Но у него есть деньги, и, если он разведется со мной, я не смогу остаться здесь.
— Тебе нравится представлять, как ты бьешь мужчин.
— Большинству мужчин нужна хорошая порка, чтобы научить их, как мир на самом деле устроен.
Говоря это, она улыбалась опасной улыбкой.
— Возможно, ты удивишься, но я с тобой согласен.
Теперь она смотрела на него во все глаза и, казалось, впервые заметила его существование.
— Кто ты? — снова спросила она. — Что ты здесь делаешь?
— Я же сказал, меня зовут Кингсли. Я владею клубом в городе, стрип-клубом. Но открываю новый клуб. Мне нужны работники. Особенные люди. Люди вроде тебя.
— Как я?
— Вроде тебя.
— Я ничего не знаю о работе в клубе, — ответила она.
— Я могу научить тебя всему, что тебе нужно знать.
— Чем я буду заниматься?
— Выбивать дерьмо из мужчин. Из некоторых женщин тоже, но в основном из мужчин.
Ирина посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.
— За это хорошо платят? За избиение мужчин?
— Да, если ты сделаешь это достаточно хорошо.
— Похоже, мечта сбылась.
— Ты можешь быть жестокой? — спросил он.
— Я жестокая, — заверила она. — Мой муж пробудет в больнице неделю из-за того, что я дала ему вчера вечером. Я не могла перестать улыбаться, пока его тошнило.
— Ты чудовище. — Кингсли улыбнулся ей. — И ты мне уже нравишься.
— Ты милый, — ответила она. — И симпатичный. И смешишь меня. Но я отправлюсь в тюрьму. Меня депортируют. У моего мужа есть друзья. Он позаботится об этом.
— У меня друзья получше, чем у него. Я могу тебе помочь.
— И зачем тебе это делать?
— Я же сказал — ты мне нужна. Если согласишься работать на меня, обещаю, что отныне, ты будешь всех пороть. Как тебе такое предложение?
Кингсли встал и посмотрел на нее. Она изучала его без намека на улыбку.
— Мне нравится, как это звучит.
Он протянул руку для рукопожатия. Вместо того, чтобы принять ее, Ирина подняла ступню и вложила в его ладонь. Гибкая. Тоже хороший признак.
Кингсли наклонился и поцеловал ее ботинок у лодыжки.
— Ни с кем не разговаривай, — прошептал он. Детектив Купер ждал его у двери. — Я позабочусь обо всем.
Он оставил ее одну в камере, и Купер запер ее за ним.
— Ну? — спросил Купер.
— Ты был прав, — ответил Кингсли.
— Я же говорил.
— Откуда ты знаешь русский? — поинтересовался Купер, явно впечатленный.
— Охотился там однажды.
— Серьезно. Ты охотник? На кого можно охотиться в России? На медведей?
Кингсли улыбнулся: — На КГБ.
