— Хорошо. Я не смотрю на тебя, — успокоила она. — Я смотрю на планшет.
— Почему ты не смотришь на меня?
— Ты парень, и ты мой босс. Я не хочу видеть тебя голым.
— Я очень красивый, — заметил он, вылезая из воды и обматываясь полотенцем вокруг талии.
— Ты станешь счастливее, если я заценю тебя?
— На самом деле, я бы не советовал делать этого. — Кингсли снял очки и отложил их. — Раз ты так беспокоишься.
Но было поздно. Сэм посмотрела.
— Вот черт.
Кингсли вздохнул.
— Этого я и боялся, — пробормотал он. — Все не так плохо, как кажется.
Сэм уронила планшет на пол и подошла к нему.
— Я смотрю, — сказала она и присвистнула. — Черт возьми, должно быть, это больно. Что это?
— Пуля плюс операция по ее извлечению.
— Можно потрогать?
— Я мокрый и в одном полотенце, и ты хочешь потрогать меня?
— Ага.
— Послушай, Маленький лорд Фонтлерой, причина, по которой я нанял тебя в качестве ассистента, была в том, чтобы между нами была некоторая… — Он остановился, чтобы подобрать нужное слово. — Дистанция между нами.
— Я не собираюсь отсасывать тебе. Я трогаю твои шрамы.
— Блейз отсасывает мне. Она не трогает мои шрамы.
Сэм посмотрела ему в глаза. Кингсли четко осознавал близость ее тела. Будучи обнаженным, он ощущал жар, исходящий от нее. Она избавилась от жакета и жилета после того, как он приказал ей «не выделяться». Подтяжки держали ее брюки в тонкую полоску, а рубашка была расстегнута до середины груди. Она могла быть одета в мужскую одежду, но он не мог отрицать ее женственность и притягательность. В вырезе рубашки он выдел выпуклость ее небольшой, но дерзкой груди. Последнее что ему было нужно, это эрекция и напугать лучшего ассистента, который был у него на данный момент.
— Ладно. Я не верю в прикосновения к тому, кто не хочет, чтобы его трогали. — Она подняла обе руки, сдаваясь. — Я, как видишь, поворачиваюсь к тебе спиной.
Она поставила одну ногу назад и аккуратно развернулась: — Теперь ты не против услышать сообщения?
— Не совсем. Думаешь, мне стоит соблазнить Люси Фуллер? — Кингсли подошел к шкафу и порылся в своих вещах. Он услышал, как что-то упало, а когда обернулся, увидел, как Сэм снова поднимала планшет с пола.
— Соблазнить Люси Фуллер? — повторила она, ее лицо выражало шок и легкое отвращение. — Зачем?
— Если станет известно, что она изменила мужу, разразится скандал. Что даст нам рычаги воздействия на Фуллера.
— Или сделает из него мученика, которому сочувствует вся паства. Знаешь, люди всегда обвиняют жен и никогда мужей.
— Верно подмечено, — ответил он. — Я все равно не хотел ее трахать.
— Почему?
— В ее книге о браке целая глава о том, почему содомия преступление против природы, что даже супружеские пары не должны ей придаваться.
— Это странно.
— Содомия не преступление против природы. Природа изобрела содомию. Если Мать-природа не хотела нас впутывать в это, то не сделала бы ее такой веселой.
— Не могу поспорить с твоей теорией. Бедная Люси. Такая потеря.
— Бедная Люси? Она богаче меня. Ты это знала? Ее книги и видео финансируют империю фанатиков.
— Они всегда попадают в список бестселлеров. Одному Богу известно почему.
— Их империя построена на их идеальном браке.
— У меня есть родители, — ответила Сэм. — И я не верю в существование идеального брака.
— У моих родителей он был. Пока они не погибли, — поделился Кингсли. — Может, и к лучшему. Они бы предпочли умереть, чем разлюбить друг друга.
Сэм одарила его долгим пристальным взглядом, который Кингсли пытался игнорировать.
— Я бы предпочла разлюбить кого-нибудь, чем умереть, — ответила Сэм. — Ты всегда можешь полюбить кого-то другого.
— Проще сказать, чем сделать, — парировал Кингсли, и он сказал это с большей горечью в тоне, чем намеревался.
— Значит, в того, кого ты влюблен, тебе не хочется быть влюбленным? — спросила Сэм.
Кингсли уставился на нее.
— Верно, — вспомнила она. — Дистанция. Мы пытаемся сохранить дистанцию.
— С твоего позволения.
— Прости. Ладно. Я вернусь к работе по копанию на преподобного Фуллера.
— Давай разделять и властвовать. Я разберусь с преподобным Фуллером. А ты сосредоточься на Люси Фуллер. Они зарабатывают много денег на книгах. Следуй за деньгами.
Он натянул брюки и схватил рубаку с вешалки.
— А теперь, какие у меня сообщения?
— Ты оделся? Безопасно поворачиваться? Я не хочу, чтобы мои деликатные лесбийские чувства были оглушены твоей невероятно мужественностью. У меня могут быть обмороки, какими бы они ни были.
— Безопасно.
Она повернулась.
— Кингсли, ты не застегнул рубашку, я вижу твою грудь. Ты солгал, и теперь я на грани обморока.
— Подойди, — приказал он. Она посмотрела направо, затем налево в поисках ловушки. Возможно, нанять Сэм было ошибкой. Все, о чем он мог думать прямо сейчас, это как затащить ее в постель и увидеть, какое тело скрывалось под мужской одеждой.
Он взял ее за запястье, поднял ее руку и положил на шрам на своей груди.
— Тебе повезло, что ты жив. Поэтому ты морщился в кабинете? — Она аккуратно прижала ладонь к шраму.
— Рубцовая ткань плотная. Она болит, когда я пытаюсь сделать глубокий вдох.
