— Нет, — сказал Кингсли. — Думаю, должен сделать это один.
Он не хотел быть один, но, если результаты будут не такими, как ему хотелось, Сорену не придется лицезреть, как он разваливается на части.
— Уважаю твое решение, — произнес Сорен. — Тогда чем я обязан за удовольствие этого звонка?
— Хотел сказать, что я ездил в Рим.
— Так вот где ты пропадал. Сэм не сказала мне, когда я звонил.
— Она слишком заботлива, — ответил Кингсли, улыбаясь себе. Ему понравилось, что Сэм не рассказала Сорену, где он был. Женщина не боялась разозлить Сорена. Ему следует повысить ей зарплату. — Я познакомился с твоей подругой Магдаленой.
— Что думаешь о ней?
— Она была очень груба со мной, — признался Кингсли, преуменьшив. Она научила его таким практикам, о которых он и не подозревал, читала лекции о согласии и безопасности практик и заставляла его тренироваться с кнутом до тех пор, пока он тоже не научился рассекать визитку надвое. Жаль, что нельзя было остаться там подольше.
— Я предупреждал, — смеясь заметил Сорен. — Рад, что ты дома.
— Ты скучал по мне?
— Я скучал злиться на тебя.
— Насчет этого… — начал Кингсли. — Ты сегодня занят?
— А что?
— Хочешь надрать мне зад?
— Кингсли, разве мы не обсуждали это?
— Надрать мне зад в футболе, — продолжил он. — Я имею в виду, не хочешь ли снова поиграть со мной в футбол? Pardonnez-moi… соккер. — Сейчас он чувствовал себя беспричинно глупо, словно волнующийся подросток, который приглашает самую популярную девушку в школе на свидание. Он никогда не делал этого. Он пропускал свидания и переходил сразу к траху. — Ты занят, не так ли? И…
— Кингсли.
— Неважно. Я забыл, что у тебя работа.
— Кингсли. Сосредоточься.
— Quoi?
— Да. Приходи в мою церковь, — сказал Сорен, и Кингсли был уверен, что слышит улыбку Сорена. — Пресвятое Сердце в Уэйкфилде. Будь там в пять.
— Значит, ты хочешь поиграть со мной? — уточнил Кингсли.
Он услышал усмешку Сорена: — Думал ты никогда не спросишь.
Все еще улыбаясь, Кингсли повесил трубку и направился к дому, чтобы переодеться. Он до сих пор не видел Пресвятое Сердце. Он ждал приглашения, не желая вторгаться в мир Сорена, а теперь неожиданно занервничал. Что если она была там? Новая любовь? Королева Девственница? Элеонор Луиза Шрайбер, похитительница автомобилей и сердец.
— Ну, как все прошло? — спросила Сэм, когда Кингсли вошел в кабинет. — Анита показала свою магию?
— Я думал, она убьет меня. Никогда в жизни мне не было так больно. А в меня стреляли четыре раза.
— Значит…
— Проверь, сможет ли она снова принять меня на этой неделе.
— Я же говорила, она волшебница, — ответила Сэм.
— Говоря о чудесах, я должен бежать. У меня свидание со священником, и мы будет играть в футбол.
— Настоящий футбол или придуманный европейский футбол?
— Придуманный европейский футбол.
— Соккер, — ответила она, подмигнула и подняла палец. — Пока тебя не было, тебе кое-что пришло.
Она протянула ему пухлый конверт, на нем было лишь его имя и ничего больше.
— Откуда он взялся? — спросил Кингсли.
— Курьер принес. А что?
— Ничего, — ответил он. Кингсли вскрыл конверт. Мини-кассета упала ему на ладонь.
Он посмотрел на Сэм. Она в замешательстве замотала головой. Кингсли обошел стол, достал магнитофон и вставил кассету.
Когда он нажал кнопку воспроизведения, то услышал собственный голос.
Другой голос на пленке принадлежал Роберту Диксону. Запись продолжалась.
— Кингсли? Что это? — спросила Сэм. Он поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.
