– Так и есть, сир. По мне, проще иметь дело с шеренгой врагов, чем с очередью челобитчиков. Но я всего лишь простой рыцарь. Если я поучаствую в шевоше, это не привлечет внимания. А помазанный король Германии – дело совсем другое.
– Филипп и мой враг!
Я склонил голову, соглашаясь.
– Так и есть, сир. Уверен, мой государь Ричард рад этому. Но вашим сторонникам может не понравиться, что их недавно коронованный правитель вовлечен в войну с французским королем.
Оттон был еще совсем юным и потому надулся, но ума ему хватало.
– Наверное, ты прав, – пробормотал он.
– На твой век сражений хватит, племянник, – сказал Ричард. – Филипп Швабский не отступится так просто от своих притязаний на трон.
То был еще один коронованный король Германии – из династии Гогенштауфенов.
Оттон нахмурился:
– Раз мне не разрешают принять участие в вашем приключении, дядя, я не буду здесь задерживаться. Я не ребенок, чтобы сидеть дома, пока мужчины идут в шевоше.
Сердце у меня упало. Если я не хочу, чтобы Алиенора исчезла так же стремительно, как появилась, у Оттона должна быть причина остаться.
– Что, если вы поскачете без сюрко, сир, и без герба на щите?
– Отличная мысль! – вскричал Оттон и посмотрел на Ричарда. – Раз никто не узнает, кто я такой, я вполне могу поехать с тобой, дядя. Скажи, что можно, пожалуйста!
Король удивленно поглядел на меня, не понимая, почему я запел на другой лад. Подозреваю, в нем самом боролись противоречивые чувства. Рассудок советовал избегать этого, внутренний голос говорил: не упусти возможности взять любимого племянника на войну.
– Дядя?
Просто удивительно, сколько мольбы способен вложить человек в одно слово.
– Ты будешь беспрекословно исполнять все приказы, которые поступят от меня, Руфуса и других высокопоставленных придворных. И в драку полезешь, только когда мы дадим добро. Это ясно?
– Да. – Оттон расплылся в улыбке от уха до уха. – Спасибо, дядя!
Ричарду не удалось и дальше скрывать улыбку – он тоже был рад. Знаком велев пажу наполнить бокалы ему и племяннику, он поднял здравицу за успешный набег. Я охотно поддержал его, надеясь, что Оттон задержится в замке после вылазки во французские земли. Я получу месяц, а может и больше, на возобновление знакомства с Алиенорой.
Это значило для меня куда больше любого шевоше.
Пока я старался неприметно высмотреть Алиенору, разговор за столом становился все более оживленным – все обсуждали, как лучше действовать против Филиппа. Главной драгоценностью короны, потеря которой сильнее всего досаждала Ричарду, была могучая крепость Жизор. До поры король воздерживался от прямого нападения – укрепления замка были слишком мощными.
Пока Жизор не удалось полностью отрезать, то есть захватить все окружающие его французские замки, заявил Ричард, ничего путного не выйдет. Данжю, Серифонтен, Курсель, Бури. Перечень крепостей был длинным.
Оттон слушал с горящими глазами, но я уже знал все это. Мне доводилось принимать участие в атаках на некоторые из перечисленных замков. Чуть погодя я поднялся из-за стола. Де Шовиньи повернул голову.
– Нужда зовет, – пояснил я достаточно громко, чтобы слышали соседи.
– Как скажешь, – тихо промолвил де Шовиньи и подмигнул.
Вот это проницательность! Как обожал я его в эту минуту!
В служебном коридоре Алиеноры не оказалось, и я пошел на кухню. Первой, кого я встретил, была Катарина. С раскрасневшимся лицом, с перепачканной в муке щекой, она наставила длинную деревянную ложку на одного из приставленных к ней поварят.
– Если хоть еще один пудинг подгорит, я тебе яйца отрежу, даю слово!
Паренек закивал, перепуганный насмерть, я же спрятал улыбку.
– Милорд Руфус! – Катарина заметила меня. – Вот это неожиданность. В большом зале все хорошо? Может, королю не понравилось какое блюдо?
В ее голосе звучала озабоченность.
– Не переживай. – Я успокаивающе замахал. – Яства чудесны, как всегда.
– Значит, вы Риса ищете. Он тут был минуту назад. – Она завертела головой. – Рис!
От такого вопля даже мертвый мог проснуться.
– Мне он не нужен.
Лицо ее посуровело.
– Тогда что вам здесь понадобилось?
Помолчав, она добавила «сэр». Я в тысячный раз удивился, как ей удается всем угождать, почти не проявляя любезности.
– Сэр?
Я прочистил горло, смущенный любопытством Катарины, – подчас оно становилось всепоглощающим.
– Я разыскиваю одну даму из двора короля Оттона. Это блондинка в голубом платье.
Лицо кухарки просветлело.
– Вы про Алиенору?
Не доверяя своему голосу, я кивнул.
– Она пошла в погреб вместе с одним из слуг дворецкого – поискать еще доброго бордоского.
– Спасибо.
Я заторопился.
– Нет нужды спускаться. Она скоро вернется.
Я махнул рукой и, чувствуя спиной любопытствующий взгляд Катарины, зашагал к лестнице в погреб.
Внизу было холодно и темно, свет испускали только факелы на стенах, установленные через каждые двадцать шагов или около того. В нос ударил запах сырости и древесины. Пойдя на звук голосов, я нашел Алиенору и слугу во втором крыле. Она несла кувшин, он держал в одной руке факел, а в другой – второй кувшин.
Слуга узнал меня и, обремененный ношей, кое-как отвесил поклон.
– Сэр.
