Она начала. Как моя судьба оказалась связанной с Ричардом, так ее жизнь переплелась с жизнью Матильды, его сестры. Ко времени первой нашей встречи ее госпожа со своим мужем, Генрихом Львом, была вынуждена обретаться в изгнании при дворе английского короля Генриха. Пожив некоторое время в Кане, чета перебралась в английский Винчестер. Там Матильда родила сына, а затем злокозненный император Генрих, потребовавший выкуп с Ричарда, согласился положить конец их изгнанию, и семья вернулась в Германию.
Помимо службы у Матильды, Алиенора много занималась с ее детьми.
– Они – сущая прелесть, все до единого, – с любовью сказала она.
– Я знаком с одним лишь Оттоном, и он славный парень.
– Он бывает высокомерным. Я предостерегала его на этот счет еще в детстве.
– Вполне естественно для королевского отпрыска, – заметил я, подумав не только о Ричарде, но и о Джоне. Их покойные братья, Джефри и Хэл, Молодой Король, были такими же. – Теперь, могу предположить, вам приходится держать советы при себе.
Я всегда вел себя осмотрительно, обращаясь к Ричарду. Став королем, человек меняется даже по отношению к близким друзьям.
Женщина фыркнула:
– Я способна удержать Оттона в узде, когда требуется. Что он сделает мне, утиравшей ему нос, когда он был маленьким?
Я запрокинул голову и рассмеялся. Алиенора выросла в моих глазах. Она стала гораздо увереннее в себе, чем в прошлые годы, и от этого меня влекло к ней еще сильнее.
– Должно быть, вас высоко ценят, раз вас оставили после смерти Матильды, – сказал я.
Матильда скончалась в лето Господа нашего 1189-е, немного не дожив до смерти отца и восхождения на трон Ричарда.
– Я много лет находилась при детях. Полюбила их, как своих собственных, а они любили меня, – ответила Алиенора. – Рихенца и Генрих, старшие, знали меня сызмальства. А при младших, Оттоне и Вильгельме, я была с самого их рождения. Не заходило и речи о моем уходе из семьи.
– У вас не возникало мысли вернуться в Честер? – спросил я, зная, что Алиенора родилась в этом городе.
Золотистые косы качнулись.
– Родители мои давно умерли, а с моим единственным братом мы не близки. Меня ничто не влечет туда.
Какое счастье, подумал я, что она по-прежнему служит семье Оттона.
– Сколько сейчас Вильгельму? – спросил я. Прочие дети были уже взрослыми или настолько близки к совершеннолетию, что это не составляло разницы.
– Пять. Я хотела остаться с ним, но Оттон не разрешил. У мальчика хватает нянек, сказал он. – Лицо ее сделалось печальным. – В конечном счете я рада. Оттон уже взрослый мужчина, вскоре буду ему не нужна.
Было как-то странно представлять себе будущее с Алиенорой, но я попробовал. Важное препятствие – если допустить, что она согласится пойти за меня, в чем я не был полностью уверен, – могло заключаться в том, что ей придется вернуться вместе с Оттоном в Германию и заботиться, как прежде, о маленьком Вильгельме. Первым делом, решил я, нужно убедиться, способны ли мы с Алиенорой вновь пробудить в себе те чувства, какие питали друг к другу чуть ли не полжизни назад.
– Серебряный пенни за право узнать, о чем думаете.
– Прошу прощения, – воскликнул я, очнувшись. Она пытливо посмотрела на меня. Я всегда был скверным лжецом.
– Я думал о вас. О нас.
– О нас?
В ее взгляде читался настоятельный вопрос. Я покраснел:
– Да, миледи. Я нахожу вас еще прекраснее, чем прежде, а ваше общество… – Надеясь, что в спешке подберу верное слово, я выпалил: – Очаровательным.
К моей радости, ее щечки порозовели. Подбодренный, я ринулся вперед:
– Мне бы очень хотелось проводить с вами больше времени, если это приемлемо.
Молчание.
На миг я погрузился в бездну отчаяния, как отвергнутый юнец.
– Я была бы рада, Руфус.
Лицо мое расплылось в улыбке – я ничего не мог с собой поделать. Я не без труда удержался от того, чтобы наклониться и поцеловать ее.
Алиенора как будто почувствовала.
– Мне пора. Долг зовет.
– Я увижусь с вами позже?
Ее кивок пролился на меня, как весенний дождь на молодые всходы.
Сентябрь принес с собой славную погоду. По утрам выпадала роса и стояла прохлада, дни были солнечными и теплыми. Светло было почти до самого повечерия, что радовало меня. Конец лета – пора, исполненная легкой печали, ведь ты понимаешь, что с октября месяцев на шесть придут холод, сырость и темнота.
Но пока царили тепло и изобилие. Убрали остатки урожая. Кустарники покрылись ягодами, на сжатом пшеничном поле росли грибы. В преддверии окончания выпаса забивали коров и свиней. Служились благодарственные мессы. Крестьяне пировали и гуляли. С ристалища доносился звон оружия – это упражнялись рыцари. Слышались громкие крики сержантов, занимавшихся с жандармами.
