Губы Алиеноры сложились в удивленное «О». От этого она сделалась еще привлекательнее.
– Руфус, – произнесла она.
Я поклонился в пояс:
– Госпожа.
– Что вы здесь делаете?
– Ищу вас, – ответил я просто.
Слуга разинул рот. Я сразу представил, как по кухне расползаются слухи.
– Передай мне факел, – приказал я. – Забери кувшин у госпожи Алиеноры и отнеси оба в большой зал, где передашь их пажам короля Оттона.
Слуга подчинился. Когда он проходил мимо меня, я шепнул ему на ухо: «Шесть серебряных пенни за молчание». Он ответил широкой ухмылкой, после чего исчез.
Алиенора переместилась ближе к коридору и мерцанию ближайшего факела. Я видел только ее очертания, но все равно она была обворожительна.
– Руфус, это едва ли подходящее место.
– Госпожа, мне нужно поговорить с вами. Столько времени прошло.
– Пятнадцать с половиной лет.
Сердце подпрыгнуло у меня в груди. Такая точность означает, что я, возможно, все еще небезразличен ей.
– Вы замужем?
– Была. Он умер через три года.
– Сочувствую. – На самом деле меня это не огорчило, скорее обрадовало. – Есть у вас дети?
Последовала пауза. Даже в полумраке я прочитал в ее глазах скорбь.
– Однажды я зачала. Ребенок родился мертвым.
– Это очень печально.
Она вскинула подбородок:
– Это было к лучшему. Мой муж не был добрым человеком.
Множество вопросов теснилось в моей голове, но прежде чем я успел их задать, она опередила меня:
– А вы? Вы женаты?
– Нет.
– Удивительно. У вас ведь непременно кто-то был.
– Была одна женщина. Но она за меня не пошла.
– Теперь мой черед выражать сочувствие.
– Нет нужды. Если бы я женился, то не стоял бы сейчас здесь. – Прежде чем она успела ответить, я выпалил: – Я так часто думал о вас после нашей разлуки.
– Но не писали.
– Я не силен в грамоте. Да, плохое оправдание. Мне следовало написать, – сказал я. – Вы тоже не давали о себе знать.
– Это верно. Сердце мое было разбито.
– Я берег ленточку, которую вы мне подарили. К сожалению, ремешок перетерся, и я потерял ее в Утремере.
Ее лицо смягчилось.
– Руфус, я тоже думала о вас. Много раз.
Чувства обрушились на меня, словно удар молота, как в замковом дворе Кана, столько лет назад.
– Мое сердце радуется этим словам, – произнес я хрипло.
– Довольно медлить. – Алиенора снова заговорила деловито. – Если мы вскоре не выйдем, то не важно, сколько вы пообещали тому слуге, – злые языки примутся за работу.
– Вы правы, – сказал я. С каждым ее взором, обращенным на меня, мои колени подкашивались все сильнее. Я просто не мог объявить, что нам пора расходиться.
– Я пойду первой. Через короткое время следуйте за мной.
Алиенора повернулась, и я ухватил ее за руку. Она не отдернула ее.
– Могу я увидеть вас снова?
– Я подумаю об этом.
Прежде чем Алиенора успела возразить, я наклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони.
– Я буду жить надеждой и ожиданием, госпожа.
Снова та самая улыбка.
– Прощайте, Руфус.
С кружащейся головой – словно меня стремительно крутанули с десяток раз – я стоял среди бочек, пока не счел, что прошло достаточно времени.
Катарина, зоркая, как орел, разбила все мои надежды на незаметное возвращение.
– Нашли Алиенору, Руфус?
В ее рту не растаяло бы даже масло.
– Нашел.
Я рассчитывал на то, что моя резкость положит конец расспросам.
Катарина стояла совсем рядом, и я надеялся, что нас никто не услышит.
– Вы отсутствовали довольно долго, – сказала она.
Щеки у меня заалели, как в молодые годы.
– Ни слова ни единой живой душе, поняла?
– Даже Рису?
Я закатил глаза. Ему я в любом случае сказал бы сам.
– Кроме него.
Катарина приложила к губам палец, давая понять, что будет молчать. Не так уж скверно, что она знает, решил я. Пусть они с Рисом подначивают меня. Я снова встретил Алиенору. Удар молота обрушился во второй раз, и меня не отвергли.
Уже много лет я не чувствовал себя таким счастливым.
– Видишь эти башни, там, там и там? – спросил Ричард, вытянув руку.
– Да, дядя.
Оттону почти – но только почти – удалось скрыть свое безразличие.
– Посмотри хорошенько, парень! – Ричард не дал себя обмануть. – Быть может, однажды ты захочешь возвести такие же.
Я никак не показывал своего веселья. Считай, что тебе повезло, хотел сказать я Оттону. Тебе не пришлось здесь жить, пока строился этот замок, и от рассвета до заката выслушивать, как Ричард превозносит его достоинства.
Тем не менее я устремил взгляд туда, куда указывал Ричард, и стал слушать объяснения. Башни расставлены по стенам на таком расстоянии, чтобы слепых пространств не было. Нападающие постоянно находятся под обстрелом. Выступающие наружу площадки вдоль парапета – еще одно замечательное изобретение, подсмотренное Ричардом в Утремере. Они позволяют осажденным безнаказанно сбрасывать со стен камни или сыпать раскаленный песок.
Мы перешли из среднего двора во внутренний, и король объяснил, почему башни по бокам от ворот не дают врагу приблизиться незамеченным. Оттон кивал и старательно изображал любопытство. Затем Ричард принялся воспевать стену внутреннего двора, способную, благодаря ее высоте, защитить большую часть замка. Ее сделали закругленной, чтобы уменьшить опасность, исходящую от осадных машин.
