Я склонился и поцеловал ее. Она отпрянула, но недостаточно проворно.
– Нет, и не за этим тоже. – Она ткнула меня пальцем в грудь. – Тогда зачем?
– Алиенора, я люблю вас. И не хочу, чтобы вы уезжали.
Наши взгляды встретились.
– Мое сердце тоже болит при мысли о разлуке. Но я служу королю Оттону. Куда он, туда и я.
– Нет, если… – Я помедлил, затем, высвободившись из объятий, встал на одно колено, не обращая внимания на холодный как лед камень. – Нет, если вы согласитесь, чтобы я стал вашим мужем.
На миг дар речи изменил ей.
– Алиенора, вы выйдете за меня?
Она ответила не сразу, и сердце мое перестало биться. Потом улыбнулась и отвесила мне нежный подзатыльник.
– Я думала, ты никогда не спросишь.
– Так ты согласна?
– Да. Да! Конечно!
Мне показалось, что я вот-вот взорвусь от радости.
День близился к концу. Я стоял у своей палатки в лагере Ричарда, разбитом в нескольких сотнях шагов от небольшого замка. Как и повсюду в Аквитании, кругом был лес. Издалека он казался голым, с унылыми бурыми ветками, но я проезжал через него днем и видел проклюнувшиеся зеленые почки. Зима выдалась долгой, но теперь отступала под безудержным напором весны. Об этом говорил и теплый воздух: здесь было гораздо приятнее, чем в Нормандии, расположенной намного севернее.
При везении я успел бы вернуться в Шато-Гайар, чтобы насладиться апрельским солнышком рядом с Алиенорой, моей женой. Мысль о ней грела мое сердце. После предложения, сделанного поздно вечером, мы поженились. Я заявил, что после столь долгого ожидания нет причин медлить, и Алиенора со смехом согласилась. Два дня спустя священник обвенчал нас в замковой часовне. Присутствовали король, Рис, Катарина и мои товарищи из числа придворных рыцарей.
То был счастливейший день в моей жизни, и, по-моему, таким он и останется.
Потом наступил волшебный медовый месяц. Заключенное в феврале перемирие между Ричардом и Филиппом иногда нарушалось, но не происходило ничего серьезного, такого, что заставило бы короля выступить из Шато-Гайара.
Но затишье не продлилось вечно.
В конце февраля вечные смутьяны, граф Ангулемский и виконт Лиможский, снова подняли в Аквитании знамя мятежа. Меркадье был послан на юг для их усмирения и попал в засаду, устроенную шайкой беглых рутье. Слишком уж очевидное совпадение – за этим явно стоял Филипп, хотя тот все отрицал. Взаимные упреки подорвали и без того хрупкий мир.
В начале марта Ричард решил отправиться на юг, чтобы соединиться с Меркадье. Он просто не мог удержаться. Я, конечно же, поехал с ним, Рис тоже. Если бы не двухлетний сынишка, Катарина тоже пустилась бы в путь. Через три дня прибыл гонец с вестью о новых происках Филиппа. Узнав об отъезде короля, он велел построить новый замок на Сене, между Гайоном и Лез-Андели, всего в восьми милях от Шато-Гайара. Это был прямой вызов Ричарду. Пощечина, как выразился король.
Ричард направил Филиппу послание, требуя немедленно срыть все возведенные укрепления и угрожая, что иначе перемирию наступит конец. Это сработало. Ко времени нашего приезда в Шинон тот же самый гонец, осунувшийся от утомления, вернулся с ворчливым ответом французского короля. Филипп согласился прекратить строительство замка, но одновременно сообщал, что брат короля Джон в очередной раз перешел на сторону французов. Капет даже приложил письменные доказательства предательского поведения Джона. Не слишком убедительные, они вновь пробудили в Ричарде недоверие, которое, вероятно, никогда не угасало до конца.
– Эй, Руфус, плачу пенни, чтобы узнать твои мысли.
То был король.
– Сир, я…
Я был застигнут врасплох и теперь лихорадочно подыскивал ответ, не желая обнаруживать, как плохо думаю о Джоне.
– Ты грезил о своей прекрасной супруге, или я ничего не понимаю.
Ричард был в темно-синей тунике и таких же шоссах. Золотые кудри прятались под простым шлемом. При нем имелись тяжелый арбалет и колчан. У него завелся послеобеденный ритуал: он прогуливался вдоль наших порядков, пуская наудачу стрелы по защитникам. Я частенько сопровождал его, стараясь хоть как-то уберечь от беды. Король не любил надевать доспехи и даже злился, когда я предлагал сделать это.
– Вы проницательны, сир, – улыбнулся я.
– Скоро вы снова будете вместе. Этот замок, – он махнул рукой в сторону Шалю, – падет быстро. Нонтрон будет следующим.
