Пока хирург орудовал трубкой и тонким, острым как бритва ножом, выделилось много крови. Работая, врач смачно ругался вполголоса, выдавая бесконечные проклятия, которые я не берусь повторить. Однако труды увенчались успехом. Наконечник стрелы вышел вместе с потоком крови, который я поспешил сдержать свежей повязкой. Прошла, казалось, вечность, пока хирург не объявил, что кровотечение пора останавливать. Он намешал густую мазь, взяв буквицу, чистец и окопник, и наложил на месиво, бывшее прежде плечом Ричарда. Перед этим хирург с моей помощью обтер начисто всю эту область.
Я отошел от короля, чувствуя себя таким измотанным, словно пробежал десять миль в хауберке.
– Ну как? – спросил я.
Хирург утер пот со лба тыльной стороной ладони. Теперь на лбу красовалась длинная кровавая полоса.
– Я сделал, что мог.
Я в мгновение ока подскочил к нему.
– Жить будет? – шепнул я ему на ухо.
Его плечи дернулись вверх и вниз, и я будто услышал удар погребального колокола. Слетевшая с губ лекаря фраза: «Теперь все в руках Божьих» – тоже не принесла облегчения.
Я так боялся за судьбу короля, что едва не пригрозил оскопить хирурга, но потом одумался. Не вина врача, что Ричард вдвое осложнил ему задачу, сломав древко стрелы, а кроме того, его хозяином был убийца Меркадье. Поэтому я сел на пол рядом с королевским ложем, не обращая внимания на предплечья и ладони, покрытые засыхающей кровавой коркой, и стал молиться так, как не делал никогда в жизни.
Я не знал, помогут ли молитвы, – мне редко доводилось видеть, чтобы подобные призывы приносили плоды, – но иначе не мог. Всемогущий Господь способен сотворить все, что захочет. В мире не так много людей важнее английского короля, размышлял я. Бог наверняка учтет это.
Пока я твердил молитвы, король провалился в блаженное забытье, и мои мысли постепенно обратились к тому, кого я видел рядом с сэром Сковородой. Редко встречаются люди с такой квадратной, тупоконечной башкой. Что, если это мой старый враг, Фиц-Алдельм?
За годы, минувшие после того, как он улизнул от нас с Рисом, до меня доходили лишь смутные слухи. Говорили, что он появлялся в Нормандии, делая предложения от имени Филиппа Капета знатным сеньорам, чья преданность Ричарду вызывала сомнения. Ходила также молва, что он появлялся при дворе императора и встречался с графом Тулузским. Трудно было судить, насколько все это соответствует истине. Но, как я не раз говорил Рису, судя по природе этих слухов, Фиц-Алдельм был лазутчиком или послом французского короля, а быть может, тем и другим.
Голова шла кругом. Вполне вероятно, что Фиц-Алдельма отправили с поручением к Адемару Ангулемскому. Тот, кого я видел, мог быть моим врагом, вот только как его занесло в Шалю? Следующая мысль обрушилась на меня с силой зимней бури: не стрела ли Фиц-Алдельма попала в короля?
Как мехи раздувают огонь в топке, так и моя прежняя ненависть вспыхнула с новой силой. Я вскочил и проверил, что с Ричардом. С облегчением убедившись, что он спокойно спит, я коснулся его руки и наказал Генри сидеть у его ложа, подобно верному псу, до моего скорого возвращения.
Я отправился на поиски Риса. Его следовало поставить в известность.
На следующее утро Ричарду стало немного лучше – настолько, что мы с де Шовиньи смогли доложить о наших порядках и состоянии укреплений замка. Он велел разделить силы, отправив отряд, чтобы прощупать соседнюю крепость Нонтрон. Действия против мятежного Адемара должны продолжаться, заявил король. Ричард встал бы с кровати, чтобы руководить приступом, но мы с де Шовиньи убедили его остаться в шатре. Пришел хирург, мы пожаловались ему, и он тоже попросил государя отлежаться.
– Вы должны, сир, если хотите поправиться.
Ричард скривился, а когда лекарь ушел, распорядился вызвать из Фонтевро мать.
– Просто на всякий случай, ты же понимаешь, – пробормотал он, видя, что я бросил взгляд на де Шовиньи.
Я снова посмотрел на де Шовиньи. Состояние короля беспокоило его не меньше, чем меня, но мы это не обсуждали. Озвучивая свои опасения, мы как бы делали их реальными, если же молчать, может, оно пройдет само. Такая сумасбродная мысль укоренилась во мне.
Я не стал говорить королю о Фиц-Алдельме. Он слишком болен, чтобы обременять его лишними заботами, решил я, не до конца уверенный к тому же, что мой враг находится в Шалю. Я поручил Рису наблюдать за защитниками – вдруг что-нибудь прояснится. Если не получится, то когда замок падет – а это случится непременно – и Фиц-Алдельм окажется среди пленников, я притащу его и поставлю перед государем. Если, разумеется, мрачно думал я, сумею удержаться и не перережу мерзавцу глотку на месте. Яростное желание отомстить было вызвано не столько нашей старой распрей, сколько мыслью о том, что именно его стрела могла смертельно ранить короля.
