– Не причиняйте им больше вреда, – приказал я. – Пойдемте к королю.
Мы с Меркадье шли впереди. Следом жандармы вели Фиц-Алдельма и Базиля, крепко держа их под руки. Первым шагал Рис. Наверняка приставил к спине Фиц-Алдельма кинжал, решил я, и преодолевает мучительный соблазн вонзить его прежде, чем мы доберемся до места назначения.
Весть о двух пленниках не успела разнестись, но люди быстро сообразили, кого мы тащим к королевскому шатру. Прошло совсем немного времени, и перед шатром собралась разъяренная толпа, мешая нам пройти. Сыпались угрозы, звучали обращенные к Богу призывы покарать злодеев. Перед Базилем встал седой лучник, с поразительной меткостью харкнувший ему в лицо. Другой поступил так же с Фиц-Алдельмом и получил в ответ взгляд, способный убить на месте. Солдат только расхохотался – но подался назад, когда я прикрикнул на него.
– Тронете этих людей – и ответите перед королевским судом, – заявил я громко.
Нам освободили дорогу. Мы шли по узкому проходу, среди возмущенных людей.
– Вы заплатите за содеянное! – крикнул жандарм, десять с лишним лет служивший Ричарду. – Убийцы!
Раньше Базиль и Фиц-Алдельм не подозревали, в чем дело или в кого они попали. Но вот до обоих все дошло, и их лица перекосились от неподдельного страха.
Мысли крутились у меня в голове. После стольких лет Фиц-Алдельм у меня в руках и в то же время – нет. Теперь он пленник короля, не мой. Один Ричард вправе определять его судьбу. Я решил, что он не станет даровать Фиц-Алдельму и Базилю помилование на смертном одре, в расчете облегчить себе дорогу в рай. Нет, Фиц-Алдельм получит по заслугам. Малютка Жан будет наконец отомщен.
Мы с Меркадье вошли в королевский шатер, оставив пленников снаружи. В жаровне курился ладан, но он не мог перебить тошнотворный запах. Требовалось немалое усилие, чтобы сдерживать позыв к рвоте. Оруженосец Генри, почти не отходивший от короля, жалобно и благодарно кивнул мне. Я тепло улыбнулся ему в ответ. Вероятно, стоит взять его под свое крыло после того, как… Я отогнал эту мысль.
Аббат Мило, прибывший утром из Пуатье, стоял на коленях перед ложем короля и молился. Человек тихий, он, однако, нахмурился при нашем грубом вторжении.
– Сэр Руфус, я…
– Простите, отец аббат, – сказал я. – Я тут по королевскому приказу.
Не без труда поднявшись – он был уже стар, – Мило поклонился и отошел в сторону. Меркадье дал мне первому подойти к постели – молчаливое признание того, что я был ближе к королю, чем он.
Горе ударило меня в сердце, когда я подошел к монаршему ложу. Под одеялами лежал не тот исполин, которому я служил, а почти что скелет. Золотые кудри Ричарда разгладились и спутались, лицо было лишено красок, не считая алых пятен на щеках. Глаза были закрыты. Пришлось послюнявить палец и приложить к губам короля, удостоверяясь, что он еще дышит. Я бросил взгляд на аббата Мило.
– Государь приходил в сознание?
Монах печально покачал головой.
– Вы уверены, что сейчас время…
– Да, отец аббат. – Я склонился и поднес губы к самому уху Ричарда. Смрад гниющей плоти был невыносимым. – Сир, – прошептал я.
Ответа не было.
– Сир! – повторил я громче. – Я привел сэра Сковороду и Роберта Фиц-Алдельма.
Веки короля затрепетали. Он очнулся. Взгляд медленно сосредоточился на мне.
– Руфус.
– Шалю пал, сир. Сэр Сковорода и Фиц-Алдельм взяты в плен. Прикажете ввести их?
Едва заметный кивок.
– Сейчас, сир.
Я посмотрел на Меркадье, и тот поспешил к выходу. Тем временем я, с позволения короля, поправил подушку, чтобы он лучше видел.
Вошли пленники, грубо подталкиваемые жандармами – по два на каждого. Рис остался снаружи. Увидев, кто лежит на постели, Базиль затрясся. Фиц-Алдельм, надо отдать ему должное, сохранил больше самообладания, но и ему не удалось скрыть страх.
Ричард даже не взглянул на Фиц-Алдельма.
– Ты сэр Сковорода? – спросил он у Базиля. Тот упал на колени.
– Да, сир.
– Один из вас попал в меня стрелой. Это был ты или твой злополучный товарищ?
– Я… я не знаю, сир. Мы стреляли одновременно.
Я не удивился и не считал, что он лжет. Было настолько темно, что я тоже не имел представления, чья стрела угодила в цель. Я ожидал, что Базиль будет умолять о помиловании, но он не стал делать этого даже под суровым взглядом Ричарда.
Затем внимание короля привлек Фиц-Алдельм.
– Некогда, Роберт, я считал тебя верным членом моего двора. Теперь ты стоишь передо мной, после того как многие годы служил Филиппу и совершил цареубийство или стал пособником цареубийцы. А еще ты виновен в смерти детей. Как мог ты пасть так низко?
При всей слабости короля голос его сочился презрением.
Фиц-Алдельм собрался, ухитрившись принять надменный вид.
– Совесть моя чиста. Больше мне сказать нечего, сир.
– Все понятно. – Вена на шее у Ричарда забилась, говоря о разгорающемся гневе. – Меркадье, выведи этого мерзавца на двор и сдери с него кожу.
Капитан рутье осклабился. Повисшую на миг тишину прорезал голос Базиля.
– Меня ожидает та же судьба, сир?
– Тебя я отпускаю, – сказал король. – Ты всего лишь исполнял свой долг. А вот Роберт – птица иного полета.
