Было бы замечательно, думал я, отрывая кусок от еще теплой краюхи. Если Ричарду удастся бежать, не важно, сколько еще времени проведем здесь мы с Гийомом.
Катарина сдержала слово и вечером принесла нам ужин. Она взяла за правило появляться у нас хотя бы раз в день. Видимо, Рис прямо-таки околдовал ее – совсем скоро женщина завела речь о том, как помочь нам бежать. Говорить об этом было непросто – хотя стражники не прислушивались, мы не могли беседовать слишком долго, не вызвав у них подозрений. Еще мы понимали, что Катарина может свободно передавать сообщения, но устроить побег – совсем другое дело. Попытка Катарины подружиться со стражником, обожавшим ее выпечку, была расценена как намек на чувства. На следующий день девица пришла с красными пятнами на предплечьях. Охваченная гневом, она объяснила, что стражник затащил ее в погреб с провизией и попытался изнасиловать.
– Так он…
Мои кулаки сжались, я готов был броситься в коридор и расквасить рожу мерзавцу.
Лукавый смешок.
– Ха! Нет! Я с такой силой врезала паршивцу коленом, что он едва не лишился сознания. Потом хорошенько пнула его, пока он валялся на полу, и пошла прямиком к кастеляну. Больше вы этого негодяя не увидите.
– Это Рис его…
Если кто и помог ей быстро избавиться от караульного, так это валлиец, подумал я.
– Нет.
– Кто тогда? – удивленно спросил я. Начальники, как правило, не наказывали солдат за подобные, как считалось, мелкие шалости.
– Герцогу нравятся мои рождественские пироги, – пояснила она. – Если он узнает о таком обращении со мной, то не погладит по голове. Зная это, кастелян быстро принял меры. Стражника высекли и отослали на моравскую границу.
Катарина себя в обиду не даст, решил я. В этом отношении она была достойной парой Рису.
Ясно, что после этого женщина не пыталась втереться в доверие к кому-нибудь из караульных. Мы поговорили о том, не стащить ли ключи у кастеляна или даже пронести под платьем веревку и передать нам. Первое мы сочли слишком рискованным, а второе – слишком опасным. От окна до дна сухого рва нас отделяло по меньшей мере сто футов. Даже если Катарине удастся раздобыть веревку достаточной длины, спуск по отвесной стене замка выглядел почти что гибельным. К тому же Ричард боялся высоты, хотя и не желал признавать этого. Зная, что единственный неверный шаг может оказаться последним, мы с Гийомом решили не говорить об этом замысле королю, который, несмотря ни на что, мог приказать нам сделать такую попытку.
Тянулся январь. Катарина кормила нас так, словно все мы были королями, – ее обеды и ужины становились главным событием каждого дня. Только что зарезанные и сразу обжаренные в винном соусе цыплята, баранина со свежим пшеничным хлебом, лебеди в соусе чодрон[18]: перечень был бесконечным. Герцог ценит свою кухарку не за одни только пироги, частенько говорили мы с Гийомом друг другу. Снаружи тем временем шел снег. Бури осаждали замок, но нам было тепло и сухо за его толстыми стенами. Кроме того, погода, к моей досаде, была слишком плохой для соколиной охоты. Я надеялся, что после первой вылазки уговорю Хадмара взять с собой еще и короля, создав тем самым возможность для побега. Но этому замыслу не суждено было осуществиться – по крайней мере, пока.
Филипп Капет прислал письмо Генриху, сообщив, что какой бы выкуп ни назначили за Ричарда, он даст больше. Итак, француз хотел бы держать короля за решеткой до конца его дней. Леопольд сообщил об этом государю, но имел достаточно совести, чтобы смутиться. Однако, сказал нам позднее разъяренный Ричард, не настолько, чтобы положить конец переговорам с Генрихом.
– Они встречаются в Вюрцбурге в день святого Валентина, – объявил король в начале февраля. – Окончательное соглашение почти достигнуто.
– Вам известны подробности договора, сир? – спросил я.
Король мрачно тряхнул головой:
– Леопольд слишком хитер, чтобы делиться со мной подобными сведениями прежде времени.
Хотя герцог не собирался отпускать Ричарда без огромного выкупа, прежняя враждебность уступила место надменной сдержанности. Он принял к сведению сделанное с глазу на глаз признание короля насчет того, что ему стоило обращаться со знаменами Леопольда уважительно и не бросать их в ров на поругание солдатам. Налаживание отношений принесло плоды – направляясь на встречу с императором, он взял с собой не только короля, но и нас.
Присутствие Ричарда по-прежнему могло стать слишком большим соблазном для Генриха, и мы сперва заехали в замок Оксенфурт, неподалеку от Вюрцбурга. Оба они находились на изрядном расстоянии от нашей темницы – за две с лишним сотни миль. Катарина поехала с нами, так как герцог не мог обойтись без ее стряпни, Рис увязался за ней. Может, благодаря ему мы и улизнули бы от наших тюремщиков, но король желал ехать с несвязанными руками и поэтому поклялся не совершать побега. Рыцарская честь не позволяла ему нарушить слово. Пришлось довольствоваться тем, что мы время от времени видели Риса на дороге. Было приятно знать, что он где-то рядом.
