– Не перерезал, и ладно.
Я сердился на себя, потому что валлиец был прав. Но если бы Рис выполнил вместо меня грязную работу, Джоанна мигом вытянула бы из меня правду. Как и в прошлый раз, я пришел к выводу, что ее уважение дороже возможности втихую избавиться от врага.
– Что будем делать? – спросил Рис.
Я пожевал губу. Мы оба с удовольствием ткнули бы Фиц-Алдельма кинжалом между ребер и столкнули со стены в Сену, но Ричард требовал доказательств его измены. Как ни досадно, ночные события не являлись прямой уликой. Многочисленность французской охраны могла иметь другое объяснение: например, присутствие в Руане еще одного лазутчика, который мог заметить нашу лодку и сообразить, в чем дело. Хороший пловец без труда пересек бы Сену.
Неприятная правда заключалась в том, что, пока мы не схватим Фиц-Алдельма за руку или пока он сам не признает свою вину – и то и другое было почти маловероятным, если не сказать хуже, – мерзавец продолжит подкармливать Филиппа Капета сведениями. А французские катапульты будут тем временем крушить стены, угрожая нам всем.
Мне очень хотелось вывести Фиц-Алдельма из игры, но я знал, что Ричард потребует отчета обо всем содеянном мной. Мне вовсе не улыбалось нагло врать королю об убийстве, однако просто сидеть и смотреть было ничуть не лучше. Наконец я пришел к решению.
– Поутру мы пойдем за ним в церковь, где он стоит мессу. И задержим его и священника для допроса.
– Вы отважитесь прибегнуть к допросу клирика и препоясанного рыцаря?
Я нечасто наблюдал изумление на лице Риса.
– Допрос – слишком сильное слово для того, что я собираюсь сделать со священником, – сказал я, подмигнув. – Эти парни податливы. Пообещаю марку серебром, этого может оказаться вполне достаточно.
– А Фиц-Алдельм?
Я поразмыслил насчет того, как поведет себя граф Роберт, столь дружески расположенный к моему врагу. И о том, что король, хотя и узнает о случившемся не скоро, может отнестись к этому еще резче. Но затея стоит риска, решил я.
– Дай мне час, и он у меня запоет, как певчая пташка, – пообещал я. – Его признание убедит графа. А потом мы казним его как обычного преступника.
Рис нахмурился и покачал головой, но перечить не стал.
Мысль о короле не давала мне покоя, но я сказал себе, что, когда до этого дойдет, кости Фиц-Алдельма уже истлеют в гробу. Не в силах ничего изменить, Ричард примет к сведению мой отчет о случившемся.
Радуясь возможности раз и навсегда избавиться от угрозы со стороны извечного врага, я лег в хорошем настроении. Так и не сомкнув глаз, я встал с мстительной улыбкой на лице. Надел простую тунику и шоссы, чтобы не выделяться среди горожан. Кольчугу оставил из опасения, что она звякнет и выдаст меня. Меч предстояло укрыть под плащом.
Рис позавтракал остатками хлеба с медом, но у меня была только одна потребность – поймать Фиц-Алдельма. Я нетерпеливо расхаживал по комнате, пока Рис не буркнул «Я готов», затем отправил в рот последний кусок.
Несмотря на раннее время – до часа первого было еще долго, – Жан уже ждал нас во дворе, свежий, но с пучками соломы в волосах, говорившими о том, где он ночевал.
– Что у нас сегодня, сэр? – осведомился он, на лице его отражалось живое любопытство.
– Месса, – ответил я.
Мальчишка сник, совсем не ожидая такого.
– Месса?
Я не отчитал его за пропуск титула «сэр». Вот он, первый шаг на скользкой дорожке, по которой однажды уже довелось пройти, подумал я, глядя на Риса. Но мне было все равно.
– Да, месса. Это пользительно для души. – Я толкнул парня локтем. – Ты ведь знаешь, да?
– Угу, – промычал Жан и добавил себе под нос еще словечко.
Я хмыкнул. Он крутанулся на пятках.
– В какую церковь идем, сэр?
– В ту, что поблизости от жилища Фиц-Алдельма.
Лукавая улыбка расплылась у него на лице.
– Значит, мы не только обедню слушать идем!
– Нет, – ответил я мягко, хотя возбуждение во мне росло. – Не только.
Мы с Рисом оставили Жана у дома Фиц-Алдельма. Приятель мальца уже стоял на посту – сопливый оборванец с бельмом на глазу. Одному из них полагалось известить нас, что мой враг вышел, другой должен был неприметно следовать за ним по пятам.
Храм, до которого было рукой подать, оказался маленьким. Пришлось немедленно принимать решение. Если будем болтаться у входа и Фиц-Алдельм заметит нас или увидит, как мы входим после него, он сразу заподозрит недоброе. Лучше зайти заранее и занять места сзади.
Внутри было холодно, как во всех церквях, а устилавшую пол солому давно стоило поменять. В отличие от многих горожан, у нас с Рисом не было стульев или подушек. Плевать на грязные колени, если мы схватим Фиц-Алдельма, решил я. Но глаза все-таки выискивали местечко почище, и я стал пробираться между верующими в правый задний угол храма. Пять-шесть человек и дверь – вполне достаточная преграда, решил я. Едва ли Фиц-Алдельм обнаружит нас. По словам Жана, он предпочитал стоять впереди, поближе к священнику, чтобы поговорить с ним после службы.
