Я не отваживался сделать то, чего хотел больше всего на свете, – еще раз посмотреть на Фиц-Алдельма.
Священник затянул последние молитвы: о матери-церкви, о короле и его скорейшем освобождении, о графе Роберте и об успешной обороне города от французов. Потом помянул всех епископов и других священников. Он все гундосил и гундосил.
– Идем, – шепнул я Рису. – Надо подобраться поближе.
Мы стали прокладывать извилистую тропу через паству, снова привлекая к себе внимание верующих. Но я держался вежливо, рассыпая улыбки, извинения, слова благодарности, и нам никто не перечил. Я рассчитал все превосходно и оказался шагах в десяти за спиной у Фиц-Алдельма как раз тогда, когда зазвучали «Отче наш» и «Богородице Дево, радуйся». Все встали на колени. Когда люди передо мной согнулись в поклоне, я сделал то же самое, чуть медленнее, и заметил, что Жан стоит совсем рядом с моим врагом. Мальчишка увидел меня и улыбнулся.
– Готов?
Я покосился на Риса.
– Ага.
Священник перешел к благословлениям, что означало конец обедни.
Я собрал плащ за ножнами в складку, чтобы иметь возможность выхватить меч в любой миг. Опуская руку на эфес, я заметил, как смотрит на меня один маленький мальчик. Глаза у него были круглыми, как плошки: он знал, что означает это прикосновение к рукояти. Сердце мое лихорадочно стучало. Я бросил ребенку широкую улыбку, надеясь его успокоить, и приложил палец к губам.
Кюре закончил благословлять паству.
– Мама, – проговорил малыш громко. Женщина повернула голову.
– Взгляд вниз, – быстро шепнул я Рису. Я прикрыл рукоятку меча предплечьем и уставился в пол, молясь, чтобы Фиц-Алдельм не всполошился.
– С миром изыдем, – провозгласил священник.
– Сэр!
Это был голос Жана. Тревожный, настойчивый. Я распрямился, выхватывая меч.
– Я же говорил! – с торжеством завопил тот самый зоркий малец, обращаясь к перепуганной матери.
К моей досаде, Фиц-Алдельм поспешно зашагал к задней стене церкви. В надежде, что он идет к ризнице, на встречу со священником, я бросился за ним. Я шел быстро, ступая легко, как вор, старающийся проскользнуть мимо сторожевой собаки. Рис был рядом, держа клинок опущенным и прижатым к боку.
От двери нас отделяло двадцать шагов, от Фиц-Алдельма – намного меньше. И все же, при нашем преимуществе в скорости, мы вполне могли бы его перехватить. Если бы он не обернулся через плечо. Наше присутствие здесь, в выбранном им укромном месте для встреч, сказало ему все. Лицо его перекосилось от ярости, и он побежал.
– Ты и твой друг, присмотрите за священником! – рявкнул я, обращаясь к Жану. – Не выпускайте его никуда!
Фиц-Алдельм промчался через дверной проем.
Я достиг порога мгновением позже, чудом избежав столкновения с дверью, которую Фиц-Алдельм резко закрыл за собой. Он налег на нее, пытаясь задвинуть засов. Угадав его намерения, я со всей силы навалился на дверь плечом. Рис пришел на подмогу, и вместе мы отжали ее на пару дюймов. Последовала короткая борьба, затем Фиц-Алдельм сдался. Дверь стремительно распахнулась, и мы едва не потеряли равновесие. В темноте ризницы по каменным плитам стучали шаги.
Мы ринулись в погоню, словно псы из преисподней.
Убегая, Фиц-Алдельм опрокинул тяжелый чугунный подсвечник, украшенный узором. Следуя за ним по пятам, я успел увернуться. Рису, не видевшему ничего за моей спиной, повезло меньше. Споткнувшись, он упал и разразился проклятиями.
Я прыгнул, почти настигнув Фиц-Алдельма, и одной рукой ухватил его за тунику. Мне не составляло труда воткнуть ему меч в спину – бесенок в голове так и нашептывал: «Сделай это», – но сначала следовало его допросить.
– Стой! – приказал я.
Он и ухом не повел, только дернулся сильнее. Туника разорвалась. В моих руках остался клок материи, а Фиц-Алдельм с удвоенной скоростью ринулся вперед.
Если бы вы спросили до этого мгновения, кто из нас окажется первым в гонке, я поставил бы все свое состояние на себя. Но я ошибся.
Во многих смыслах.
Без всякого предупреждения Фиц-Алдельм свернул налево, в альков. Я проскочил мимо, остановился, развернулся.
Бум! Я безошибочно узнал звук захлопываемой двери. Нырнув в альков, я уперся в обитую железом дверцу как раз в тот миг, когда с обратной стороны донесся лязг задвигаемого засова. Я навалился на дверь, но был вознагражден лишь болью от впечатавшихся в плоть заклепок. Не обращая внимания, я бился снова и снова. Дверь не поддалась ни на йоту. Отдуваясь, я припал к ней ухом и различил отзвук стремительно удалявшихся шагов.
– Где он?
Это подоспел прихрамывавший Рис. Я ударил кулаком по створке.
– С другой стороны.
– Хитрый ублюдок!
– В этом весь он! – бросил я в сердцах.
– Куда ведет проход?
– Полагаю, в подземный ход, через который он выберется за стены.
– Нужен топор!
Рис заметался по ризнице, наполняя ее отборными ругательствами.
– Даже если мы найдем топор, Фиц-Алдельма и след простынет, пока мы взломаем дверь. Спросим у священника, куда ведет этот проход.
