– Ну конечно! Вот ведь мелкий прохвост!
Казалось, Жан услышал, что мы говорим про него. Прошмыгнув в шатер, он направился прямо к нам. Судя по широкой ухмылке, ему было что сказать.
– Вынюхивал? – спросил я.
Он удивился, но быстро пришел в себя.
– Ага, сэр. Около французишек. Они приедут совсем скоро.
– Что еще?
– С ними Фиц-Алдельм, сэр. Я видел его своими глазами.
– А он тебя заметил? – спросил я.
Хитрый взгляд.
– Ясное дело, нет, сэр. Я старался не лезть наперед, да все равно не было нужды. Такие, как он, не обращают внимания на таких, как я.
– Тем не менее не забывай об осторожности. – Я положил руку ему на плечо. – Хорошая работа.
– Еще я видел его шатер, сэр.
Мы с Рисом обменялись пораженными взглядами. Я снова повернулся к Жану:
– Ты ходил во французский лагерь?
Дерзкая усмешка.
– На меня совсем никто не обращает внимания, сэр.
– Сколько тебе повторять, что это опасно?
Упрямый чертенок насупился, глядя на меня.
– Ни один французишка меня не поймает, сэр.
– Не делай больше так без нашего с Рисом разрешения. Понял?
Ответа не последовало. Нужно брать быка за рога, подумал я, не то придется горько пожалеть, когда парня поймают или убьют французы.
– Я серьезно, Жан. Выкинешь что-либо подобное еще раз, и я тебя выгоню. Хочешь снова стать бездомным сиротой?
– Нет, сэр.
В голосе его появилась дрожь, лицо переменилось.
– Прежде чем затеять что-нибудь безумное, приходи ко мне, – продолжил я. – Я не всегда буду говорить «нет».
Он выпятил подбородок:
– Хорошо, сэр.
– Вернемся к палатке Фиц-Алдельма. Она стоит близко к краю?
Торжествующая улыбка.
– Да, сэр. В правом углу лагеря.
Сердце у меня подпрыгнуло. Рис ударил кулаком по раскрытой ладони.
Стук копыт прервал наш разговор. До шатра донеслись громкие голоса. Прибыли французы.
Возглавлял их епископ Бове. Дородный, круглолицый, коварный, как никто другой в этом мире, он был родичем и верным соратником Филиппа Капета. Это он устроил незаконный брак между Конрадом Монферратским и Изабеллой, женой Онфруа де Торона. На Кипре он смотрел на Риса чересчур по-дружески, а недавно был мучителем Ричарда. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы сохранить невозмутимость, когда делались представления и масляный взгляд епископа устремился на меня.
Это упражнение оказалось весьма кстати: в задних рядах французов я разглядел Фиц-Алдельма. Увлеченный беседой с рыцарем в тунике цвета морской волны, он не замечал меня. Я ожидал, что вид врага вызовет во мне ярость, но вместо этого почувствовал любопытство и глубокое спокойствие. Я долго подозревал его, и вот он оказался среди наших врагов, французов. Самое место для него, предателя. Меня охватило умиротворение. Нет больше нужды прятаться, говорить обиняками. Всем очевидно, на чьей он стороне, и это не наша сторона.
Фиц-Алдельм подошел к епископу Бове, собираясь что-то сказать. Возможно, он ощутил на себе мой взгляд. Наши взгляды встретились. Трусливый негодяй не совладал с собой, рот его слегка приоткрылся от испуга, потом захлопнулся. Лицо Фиц-Алдельма стало твердым как камень.
Я отвесил ему легкий насмешливый поклон.
– Фиц-Алдельм, рад тебя видеть.
Мои слова означали «я пришел, чтобы тебя убить», и он знал это.
Вынужденный соблюдать приличия, Фиц-Алдельм не мог сказать того, что думает. И буркнул под нос что-то нечленораздельное.
– Я все гадал, переправился ли ты через Сену, – бросил я весело и добавил: – После того как сбежал из церкви через подземный ход.
Епископ Бове бросил на рыцаря косой взгляд, что меня порадовало. Я предвидел, что Фиц-Алдельм, тот еще гордец, не станет распространяться об унизительных подробностях своего бегства из Руана. Он заметно дернулся, как рыба на крючке.
– Священник пел, как птичка в клетке, – продолжил я. – Нам известно все, что ты сообщал ему, а через него – своему новому господину, Филиппу. Король был очень недоволен, я бы даже сказал, разъярен, когда узнал о твоем предательстве.
Рот Фиц-Алдельма открывался и закрывался, но слова не шли. Я знал почему. Никакой его ответ не помог бы скрыть правду: он предатель. Я не позволил себе упиваться торжеством. Пока мой враг жив и ходит по земле, он представляет угрозу.
Вмешался епископ, цветисто поприветствовавший Лоншана, который только что вернулся с молитвы. Я подмигнул Фиц-Алдельму, чтобы позлить его, и получил в ответ до предела злобный взгляд.
После горячих призывов благословить переговоры, обращенных к Господу, епископ Бове и Лоншан начали совещаться. Я сказал «совещаться», но это скорее было оглашение жестких требований Филиппа к Ричарду.
Французский король сохраняет Жизор и все земли, захваченные им весной. Никаких уступок: если Лоншан не примет это условие, ясно было дано понять, что состоится новое вторжение французов в Нормандию. Коварство Филиппа наглядно проявилось и в следующем условии: владения королевского брата Джона возвращаются ему на вечные времена.
