– В течение многих недель между мной и полудюжиной князей и баронов происходил обмен посланиями. Дело пошло на лад, когда Генрих пообещал положить конец недоразумениям, заявив о своей непричастности к убийству Альберта Брабантского. Разумеется, это бессовестная ложь, но важно соблюсти приличия. Главная причина, по которой знатные феодалы Рейнланда якобы поверили ему, – стремление быть в хороших отношениях со мной. Что до Генриха, он теперь может не переживать, что половина его державы открыто восстает против него. Моей наградой стало прекращение его торга с Филиппом Капетом. – Помолчав, Ричард добавил: – По крайней мере, на время.
– Хорошие новости, сир. – Впрочем, я понимал, что не все так гладко. – Выходит, Генрих согласен принять за вас выкуп?
– Согласен. Сто пятьдесят тысяч марок чистого серебра, кельнской мерой. Не меньше.
– В полтора раза больше того, что он требовал весной!
– Так и есть. Но ниточки в руках у кукловода, ведь так? Сто тысяч для него и пятьдесят для Леопольда. – Ричард поморщился. – По правде говоря, я тут не просто кукла – ага, мы выехали из города, – но и пленник, бессильный возражать против большинства несуразных требований Генриха. К примеру, условия, выдвинутые еще до твоего побега, остаются в силе: прислать галеры для вторжения на Сицилию, привести отряд рыцарей, доставить заложников и так далее. Мою юную племянницу Алиенору Бретонскую предстоит выдать за старшего сына Леопольда. – Губы короля скривились. – Но все не так плохо. Если мне удастся добиться прочного мира между императором и моим родичем Генрихом Львом, выкуп будет уменьшен до первоначального: сто тысяч марок.
– А когда отпустят заложников, сир?
– Как только будут получены две трети денег. Мне также придется освободить Исаака Комнина, но это пустяк. – (Бывший император Кипра, подлая тварь, сидел в темнице с тех пор, как мы пленили его во время молниеносного набега по пути в Утремер.) – Его дочери, Деве Кипра, также предстоит стать женой одного из сыновей Леопольда, а именно младшего.
Джоанну этот союз не обрадует, подумал я. Они с Беренгарией взяли девушку под свое крыло во время пребывания в Утремере. Постепенно все три крепко сдружились.
– А вы, сир? Когда возвратят свободу вам?
– Архиепископ Вальтер, который сейчас в Вормсе, говорит, что сто тысяч марок соберут к октябрю, то есть через три месяца. И предполагает, что остальное приготовят к Новому году. Надеюсь, тогда Генрих меня отпустит. – Посмотрев на мое лицо, он хлопнул меня по плечу. – Шесть месяцев, Руфус. Полгода. Не так долго.
– Наверное, сир.
– Понимаю, к чему ты клонишь. Тебе не придется оставаться со мной, не бойся.
Меня расстроила как та легкость, с которой он в очередной раз сумел прочитать мои мысли, так и мое эгоистичное нежелание возвращаться в позолоченную клетку.
– Я готов, если угодно, сир, – сказал я.
– Знаю. Но ты такой же, как я, и сажать вольного зверя на цепь без веской причины – это неоправданная жестокость. Если бы ты был нужен мне для ведения переговоров, я бы тебя не отпустил, даже не проси. Но это не так.
Он улыбнулся, смягчая язвительность своих слов.
– Что мне предстоит делать, сир?
– Боюсь, тебя ожидает долгая и трудная поездка, а ты ведь только с дороги.
Я навострил уши:
– Куда, сир?
– В Мант.
Я знал этот город на Сене, к западу от Парижа.
– Я еду, сир. Какова цель?
– Филипп уже получил весть о собрании вельмож Генриха и о принятых решениях. И наверняка отправит Джонни послание с предупреждением: «Будь осторожен, дьявол на свободе». – Ричард хмыкнул. – Представляешь себе лицо моего братишки, когда он это прочтет? Не удивлюсь, если он на время отчалит от берегов Англии. Но беспокоиться я должен не из-за него, а из-за Филиппа. Божьи пальцы, как жаль, что я еще не свободен. Не то я бы быстро объявился у его ворот с войском.
– Это будет благословенный день, сир.
– Воистину так! Однажды это случится, попомни мои слова, но пока нам предстоит решать сегодняшние задачи. Филипп понимает, что по итогам нашего с Генрихом соглашения его положение сильно пошатнулось. И стремится закрепиться на землях, захваченных в Нормандии. Получив, вслед за посланием от Генриха, мое письмо, он согласится на мое предложение: созвать совещание в Манте. Моих людей возглавит Уильям Лоншан. К сожалению, Лоншану придется пойти на куда большие уступки, чем мне хотелось бы, но нищему выбирать не приходится.
– Когда состоится совещание, сир?
– Девятого июля.
Моя задница не поблагодарит меня за это, подумал я. От Манта до Вормса – сотни миль. Я усмехнулся, словно мне предлагали совершить пятимильную прогулку, и сказал:
– Лучше мне поскорее отбыть, сир.
– Двинешься в путь, как только мой письмоводитель закончит письмо к Лоншану. Тебе выдадут деньги на смену лошадей.
– Спасибо, сир. – Мне пришла в голову мысль. – Там может быть Фиц-Алдельм.
Строгий взгляд.
– На мирных переговорах не принято проливать кровь.
– Когда человек просто исчезает, крови не проливается, сир.
Он взвесил мои слова, потом кивнул:
