Бросился к ногам короля, с отвращением подумал я. Никакой совести: то стелется под Филиппа Капета, с радостью сдавая ему замки и земли, то пресмыкается перед государем, извиняясь и прося милости. Пинка бы ему хорошего, а не прощения.
– Мне жаль, сир.
Казалось, Джон заплакал.
Его лицемерие просто поражало. Ты готов был оставить своего брата гнить в темнице у Генриха, подумал я. Бросить его умирать в плену. Я поймал на себе взгляд архидиакона и осознал, что схватился за кинжал. Радуясь, что часовые не заметили, я успокаивающе улыбнулся и сделал вид, будто от скуки барабаню пальцами по пряжке пояса. Клирик отвел взгляд, и я выдохнул.
Джон все еще извинялся:
– Я поступал неправильно, сир. Непростительно.
– Над тобой можно смилостивиться лишь по одной причине: ты – член семьи, и мама вступилась за тебя. – Ричард хохотнул – недобро, с едва скрытым презрением. – Не бойся, Джонни. Ты совсем дитя.
Дитя, которому уже двадцать семь, подумал я. И все-таки король прав. Джон вел себя как маленький. Неудовлетворенный своими обширными владениями и ежегодным доходом, чувствовавший себя обойденным, хоть и был наследником, он копил обиду до тех пор, пока не представилась удобная возможность. Джон воспользовался заточением Ричарда, чтобы протянуть руку к сияющей награде, самому престолу, который все равно достался бы ему, если бы король умер бездетным. Поняв, что ничего не выйдет, он приполз, желая вернуть все полученное прежде от Ричарда, как будто не было предательства и коварства.
Умом я понимал доводы Алиеноры, убеждавшей простить Джона, но, Богом клянусь, принять их сердцем было сложнее. Я радовался, что не нахожусь на месте Ричарда, неуверенный, что смог бы поступить так, как предстояло поступить ему.
– Ты попал в дурное общество, Джонни, – продолжал Ричард. – Именно на того, кто сбил тебя с пути истинного, обратится мой гнев.
Ему не было нужды произносить имя Филиппа Капета.
– Я благодарен, мой господин, – заявил Джон, по виду искренне.
Ричард хлопнул в ладоши:
– Путь из Эвре долог. Ты, должно быть, проголодался.
Он говорил как хозяин, встречающий дорогого гостя. Трудного разговора словно не было.
– Умираю с голода, брат.
В голосе принца чувствовалось облегчение.
– Идем, я угощу тебе отменной лососиной, которую горожане Лизье преподнесли мне в дар.
Голос Ричарда зазвучал ближе, и я догадался, что стол с рыбой расположен неподалеку от двери.
Король заговорил снова, но уже тише, чтобы Алиенора не могла слышать. Я же, находясь буквально в паре шагов, улавливал каждое слово.
– Я обнял и поцеловал тебя ради мамы, Джонни. Не воображай, будто между нами мир и лад. – Ричард говорил холодно, сдержанно. – Тебе потребуются годы, чтобы вернуть мое доверие, если это вообще удастся. Твои титулы и земли тоже вернутся не сразу. Что до замков, которые ты по доброй воле передал этому псу Капету, забудь о них. Я найду более надежных кастелянов.
– Я понял, брат, – сказал Джон.
– Хорошо. – Одно слово, произнесенное решительно и чреватое угрозой. Затем король воскликнул весело и радостно: – Мама, попробуй лососину! Она превосходна.
Когда Алиенора присоединилась к сыновьям, я сумел разобраться в своих чувствах. Джон прощен, о его коварство помнят, но эти воспоминания загнаны в дальний угол. С этой минуты вассалы вроде меня обязаны обращаться с ним так же почтительно, как до его предательства.
На мое плечо легла рука – архидиакон увлекал меня прочь. Я пошел с ним, довольный тем, что оказался подальше от королевской семьи и сложных отношений внутри нее.
– Ты не одобряешь решения короля. – Заметив мое изумление, архидиакон улыбнулся. – Ты как открытая книга, сэр Руфус.
– Я всегда был таким, – с горечью промолвил я, гадая, способен ли Джон разгадать меня с такой же легкостью.
С Джоном я повстречался мельком на следующий день в большой приемной зале дома, но он ничем не показал, что узнал меня. Слава богу, в комнате присутствовали другие люди, принц был явно не настроен приветливо беседовать с теми, кто знал, хотя бы даже из вторых рук, содержание его разговора с Ричардом, состоявшегося накануне. Вдобавок ему хотелось поскорее уехать.
О расставании с ним сожалела, похоже, одна Алиенора.
– Тебе правда нужно уезжать? Добрые бюргеры из Эвре не обойдутся без тебя еще денечек?
– Не могу медлить, мама. – Джон взял ее руку и поцеловал. – Скоро снова увидимся.
Ричард попрощался с ним грубовато.
– Не устраивайся слишком уютно в Эвре, Джонни. В недалеком будущем я могу вызвать тебя, чтобы ты помог мне вернуть Нормандию.
Да уж, много от него будет толку, подумал я. Как полководец, Джонни действовал просто удручающе, начиная с его попытки установить порядок в Ирландии лет десять тому назад. Все, к чему он прилагал руку, будь то осада или стычка, норовило обернуться полным провалом. Замечание короля было сделано лишь для вида. Но оно сработало. Я видел, как Алиенора одобрительно посмотрела на Ричарда, и тот улыбнулся в ответ.
С отъездом Джона король немедленно стал готовить поход на Верней, чтобы снять с него осаду.
