Катарина вперила в меня полный укоризны взгляд.
– Я человек короля, – вывернулся я. – Что он велит, то и делаю.
Временно побежденная женщина замахнулась на нас деревянной ложкой, потом поспешила назад, к булькавшему на огне котлу.
– Чудом спаслись, – сказал я, и это было шуткой только наполовину.
Рис кивнул.
– Спать мне на полу сегодня, – сказал он.
– Ну, тебе хотя бы есть с кем разделить постель, по большей части, – возразил я, подумав про Джоанну.
Высадка в Нормандии оживила во мне надежду на встречу с ней. Осенью военные действия закончатся, и король наверняка пошлет за Беренгарией, а вместе с ней приедет и его сестра, моя возлюбленная.
– Я думал, что все уже кончено.
Рис никогда не стеснялся выражать свое мнение, даже самое нелицеприятное.
– Кончено, – отрезал я, жалея, что Джоанна – не Агнесса фон Гогенштауфен, а я не Генрих Брауншвейгский, которые женились по любви и получили разрешение на брак.
Рис с сочувствием посмотрел на меня. Метнувшись к соседнему прилавку, на котором лежали свежеиспеченные пироги, он ухватил парочку, не замеченный Катариной, и, вернувшись, вручил один мне.
– Судя по запаху, курица с изюмом, – сказал он.
Еда не могла заменить Джоанну, но мой живот, подстегиваемый восхитительным ароматом, напомнил о том, что я не ел с раннего утра. Пробормотав «спасибо», я отхватил кусок.
Я наполовину расправился с угощением, когда со двора влетела девчушка в драной тунике – таких беспризорных можно встретить в любом городе в любой стране.
– Он здесь! Он здесь!
Когда она пробегала мимо, я ухватил ее за подол:
– Кто здесь?
Она задергалась, пытаясь вырваться, потом посмотрела и поняла, что я – один из спутников короля.
– Джон, сэр. Брат короля Ричарда. Только что въехал в ворота. Майордом послал за архидиаконом.
– Хорошая девочка, – сказал я, отпустив ее и протянув недоеденный пирог.
Я удостоился благодарного взгляда, и она побежала по кухне, распространяя новость. Я отметил, что Катарина проводила ее материнским взглядом.
– Идем? – спросил я у Риса.
– Я такого не пропущу.
Мы прошли по коридору, выходившему на улицу близ конюшни. Вместо того чтобы выйти на улицу – глядеть на Джона я не собирался, Фиц-Алдельм вряд ли явился вместе с ним, – я задержался в коридоре.
Снаружи царили шум и суматоха. Отряд, что прибыл в сгущавшихся сумерках, состоял примерно из дюжины человек, если судить по числу лошадей. Я пробежал взглядом по ним: жандармы и рыцари, пара оруженосцев, удрученный писец. Я немного огорчился, но не сильно удивился, не заметив среди них Фиц-Алдельма. В полутора десятках шагов от меня стоял архидиакон Жан, и я присмотрелся к нему повнимательнее. Клирик вел оживленную беседу с худощавым мужчиной с темно-рыжими волосами – очевидно, Джоном, братом короля. Мужчина повернулся, и я увидел его лицо сбоку.
– Вот он, змей, – шепнул я Рису.
Мы не могли выйти во двор – Джон заметил бы нас, – но вмешался Господь. Архидиакон двинулся к нам, уважительным движением руки пригласив Джона следовать за собой. Я отступил в темноту, оставив дверь приоткрытой на ширину ладони. Шаги приближались, и я затаил дыхание, опасаясь, что какая-то необъяснимая причина может завести их в ведущий на кухню коридор.
Они остановились у порога.
– Вы хорошо себя чувствуете, сир? – озабоченно осведомился архидиакон. – Должно быть, устали с дороги.
Джон приехал из Эвре, города, полученного им в феврале из рук Филиппа Капета.
– Со мной все хорошо. – Судя по голосу, это было далеко не так. Он был сам не свой, чего-то опасаясь. – В каком настроении мой брат король?
– Вам не о чем беспокоиться, сир…
– Отвечай на чертов вопрос!
В его голосе слышалось отчаяние. Испуг.
Я переглянулся с Рисом, который осклабился, потешаясь над страхами Джона.
– Король прям и милосерден, сир. Он будет к вам добрее, чем вы к нему. – В ответе архидиакона слышался явный укор. Джон промолчал. – Он ждет, сир. Позвольте проводить вас к нему.
– Да. – Громкий, неестественный вздох. – Быстрее начнем, быстрее закончим.
Я беззвучно прошептал Рису: «В королевские покои». Как только архидиакон и Джон вошли в дом через главную дверь, мы юркнули обратно в кухню. Катарина метнула на нас взгляд, предназначенный прежде всего Рису – «не миновать тебе беды», – но мы не остановились.
Я подгадал все в точности. Дверь в комнату Ричарда закрывалась, а архидиакон ждал снаружи, стоя рядом с двумя часовыми. Щелк. Дверь закрылась.
– Смотрите, кто пришел! – послышался громкий голос Ричарда. – Мой пропащий братец!
– Джон.
Голос Алиеноры был намеренно невыразительным.
Не удивленный присутствием их матери, я подошел к архидиакону.
– Есть там еще кто-нибудь?
Он мотнул головой.
Мы притихли и без стеснения продолжили подслушивать.
– Ты пришел, – произнесла Алиенора холодно, как прежде. – Это уже кое-что.
Ответ Джона я не разобрал. Он заговорил снова, и я опять ничего не расслышал. Но голос его явно звучал виновато. Так маленький мальчик просит простить его за плохое поведение.
Прошла минута.
– Поднимись, – сказал Ричард. – Встань, Джонни.
