«Животина» Бобрик, тут же вспомнив о голографическом портрете в своей голове, бросился назад к Кассандре, даже обронив по дороге краденую отвёртку. Кассандра расцвела в довольстве, а София надулась:
– Каська – жадина-говядина! Тьфу на тебя.
Тимурка подскочил и подобрал отвёртку:
– Мне тоже пригодится – у Хватки полно, на каждую руку хватит. А я чего-нибудь откручу.
– Что ты открутишь? – переключилась на другой объект София. – У тебя ж ничего нет?
– Конструктор хочу! – сообщил Тимурка. – Попрошу у Хватки – сделает и подарит.
Кассандра, подчёркивая своё величие, начала играть с Бобриком в лучшую собачью игру планеты Земля – «Апорт»:
– Бобрик! Апорт! – и отправила в полёт кусок металлической пластины. Бобрик, шевельнув ушами-локаторами, тут же рванулся за разбрасываемым без толку имуществом.
В общем, каникулы у ученицы 6-го «Б» пока вполне удавались.
Скафандр делался для четырёхрука, поэтому теперь Кассандра тоже выглядела как четырёхрук, только два пустых рукава болтались у грудной клетки, а позади волочился хвост из двух штанин для задних ног. Эти рукава и штанины часто цеплялись за препятствия. Иногда они били по ногам, и тогда Кассандра с испугом смотрела вниз, думая, что из темноты пещеры выползло какое-то чудовище и уже хватает её за ноги.
Но никаких чудовищ тут не водилось. Даже космических. Оказывается, все чудовища любят воздух, а воздуха тут как раз совершенно не было. Точнее, поначалу он был – там, в устье пещеры. Но чем дальше путешественники углублялись в кору железной оболочки, тем прозрачнее становился воздух. Он попросту исчезал.
– В горах, вроде бы тоже так, – пояснил четверорук Гова. – Чем выше восходишь, тем более и более воздух разряжен. У вас, Кася, на вашей планетной Земле горы же есть?
– Угу, – произнесла Кассандра, потому что это было единственное, что она покуда научилась произносить более-менее чётко. Ещё бы! В зубах у неё торчал толстенный мундштук с двумя цветными трубками для дыхания, да ещё двумя тоненькими трубочками для воды и сока. Из-за чего собственный язык всё ещё не помещался во рту – эти гадкие живительные трубки попросту выгнали его с давно насиженного и привычного места. Так что приходилось терпеть и угукать. А деваться было некуда. Ведь сейчас ученица 6-го «Б» стала неожиданно самым настоящим космонавтом. Или пока, скорее, космолазом. Ведь до Космоса она, как и все остальные, ещё не добралась.
Она перемещалась вперёд и вниз по пещерным закоулкам. Так что до настоящего Большого Космоса оставалось ещё неизвестно сколько километров. Кстати, кивала на односложные вопросы Кассандра тоже бессмысленно. Никто не мог наблюдать эти её кивания, потому что шлем был прозрачным изнутри, но почти непрозрачным снаружи.
Вообще, устала Кассандра Дубровина жутко. Она чуток завидовала малышне. Софии с Тумуркой было всё же чуть легче. Используя лишние в человеческом смысле руки, четвероруки попросту несли обоих ребятишек. Но ведь она сама согласилась участвовать в экспедиции, так? В самом деле, очень уж хотелось убедиться, что они и в натуральном смысле летят на этой гигантической Сфере Мира где-то в безбрежности Космоса, а не где-нибудь в компьютерной игрушке. Кроме того, четверорук Гова обещал показать на небе родное, забываемое, совершенно не золотое, а просто жёлто-белое, Солнце. Это если повезёт. То есть, Сфера будет развёрнута к космо-пейзажу нужной для наблюдения стороной. Знать такого никто не мог, ведь Сфера Мира была «вещью в себе» – как выражался четверорукий философ Гова – и знать изнутри, куда и как она развёрнута к Космосу, было невозможно. Ну, разве что Чёрному Королю. У него, в конце концов, наличествовал командный отсек.
Разумеется, поскольку Сфера Мира крутилась вокруг собственной оси, то сидя снаружи на одном месте, можно было бы, наверное, дождаться нужного ракурса и все-таки увидеть рано или поздно всё, что душа пожелает. Однако, по соображениям того же четверорука Говы, дело это было почти безнадёжное. Диаметр сферы составлял не больше не меньше, чем триста миллионов километров – а это вот сколько цифр – 300 000 000 – и учитывая скорость вращения, нужного ракурса пришлось бы дожидаться месяцами. Не хватило бы ни кислорода в скафандрах, ни сока во внутренней фляге с трубочкой, ни попросту терпения.
Сейчас кстати, четверорук-философ Гова и стимулировал это самое терпение. Для этого он на ходу повествовал о всяческих героях и заодно, о климатических сложностях непричёсанных до конца цивилизациями планет. Правда, оказалось, что даже на искусственной Сфере тоже не все причёсано добропорядочно – встречаются шероховатости и здесь. Причём, сопоставимые с размерчиками космо-конструкции.