Четверорук Хватка гасил горе работой. Почти совершенно не спал. Только вот, от горя работа – особенно в творческом плане – шла у него не очень. От этого Хватка нервничал, ломал свои четыре руки, и сам себе отпускал преувесистые шалбаны. Тимурке было его жаль до слез, ведь голова у Хватки была одна-одинёшенька, а рук целых четыре. Благо, что ноги, из-за анатомии четвроруков, никак не смогли бы достать до макушки.
Вообще-то не слишком знакомый с Большим Почетным, Солце-Золото-входящий пра-пракороль тоже как-то скис. И особенно, после гневных упрёков земной девочки. Потому он на время совершенно прекратил своё вечное нытье по поводу того, что его преднамеренно и нагло разбудили без спроса. Теперь он доставал и без того несчастного Хватку. Ходил около будущего старшего дворцового инженера кругами, и всё просил нагрузить какой-нибудь умственной работой и его тоже. На крайний случай, даже немножко физической, хотя это и совсем не принято в отношении давно переваливших пенсионных рубеж королевских особ. Из жалости, Хватка заставлял Кецакотля держать и подавать всяческие плоскогубцы и мотки изоляционной ленты. Хотя из-за этого две нижние руки Хватки оказывались излишними, и сами-собой лезли хватать что-нибудь вместе с верхней парой.
Сама ученица 6-го «Б» через некоторое время начала запутываться в своих чувствах. С одной стороны, о героическом гигантском ремонтнике и его, в полном смысле, громоподобном голосе можно было горевать бесконечно. Может даже те же самые десять тысяч лет, что честно прослужил Сфере Мира Почётный Чинитель. Но с другой стороны – ведь он пошёл в лобовое столкновение не с чем-нибудь, а с самим Звёздным Уничтожителем, так? А потому, за родную планету следовало теперь совершенно не опасаться, верно? Неважно, что на родимой Земле знать не знают о своём неожиданном счастье. Они ведь, наивные, и об опасности ведать не ведали. Но сама-то Кассандра Дубровина была-то в курсе всех дел. И значит, ей следовало радоваться, что есть мочи, правильно?
Но пока, правда, не радовалось. И не хотелось.
Вполне возможно, что с такими же противоречивыми чувствами боролись и все окружающие. Хотя с другой стороны, какое им дело было до никогда невиданной ими голубой и третьей от Солнца планеты?
– Засферное моё мучение, – несколько плаксиво говорил Чёрный Король, когда утром, открывая глаза и поднимая для верности защитные, противо-золотые очки, наблюдал над собой склонившегося к самому его носу призрака. – Что ты все являешься? Ни сна от тебя, ни покоя?
– Мы с тобой ещё не договорились! – убеждённо поднимал указательный перст пра-пра-Властитель. – Вчера, например, диспут был совран, потому что ты – пра-правнучек – начал кидаться в меня пороховыми запалами. Чуть дворец свой собственный не сжёг, между прочим. Кибер-слуги два часа тушили на кухне.
– Изыди, а призрак! – не слишком убеждённо предлагал Чёрный король. – Я для тебя чего-нибудь хорошее сделаю. Свечку поставлю. Или даже сто штук. Изыди, а?!
– Мы ещё не договорили, внучек, – бубнил своё пра-пракороль. – Не все вопросы выяснили.
– Как ты вообще породился? Как завёлся в моих внутресферных пространствах? – спрашивал ныне правящий властитель, причём, больше у себя самого, чем у пра-пра-прапредка.
Именно в этот утренний час пробуждения Кассандре Дубровиной и становилось немножко жаль Чёрного Короля. Как жалко и немощно он гляделся в эти минуты. В принципе, с чего бы ему было особо бодриться по утрам, если ему самому отроду было не меньше нескольких тысяч лет по земному летоисчислению. Даже с учётом всех сложно толкуемых четвероруком Говой замедлений времени при перелёте от звезды к звезде, Чёрный правитель давным-давно проскочил пенсионный возраст. В общем, по утрам король являл собой жалкое зрелище. Так ведь то в обычное время. Ныне же, после повреждения парящего, до того вроде бы в полной безопасности и тысячелетия кряду около Золотой, «Всеуничтожителя», после чего пришлось принимать скоростные меры по минимизации потерь, Чёрный Король вообще не успевал вволю высыпаться.
– Дай, хоть умыться спокойно, – ворчал он, недружелюбно поглядывая на ожившего пращура.
– Ладно, отстану минут на десять, – соглашался Кецакотль, неожиданно вспоминая, что этот длиннющий костлявый монарх, все же одной с ним крови.
– Слуги мои верные, кибернето-обученные! – прокашливал между тем король. – Где бродите, отсиживаетесь? Неблагодарные железяки! Я вас для чего на свет золотой породил своим гаечным умением? Где моё подогретое полотенце и зубная мехо-щётка?
Тут же в покоях, помимо нескромно развалившегося в кресле пра-пра-прадеда, появлялась целая когорта дворцовых кибер-придворных.
– Как спалось, Ваше Всевеличество Чёрной звезды с золотой серединкой? – интересовались разнаряженные робото-слуги наперебой. – Не мучили ли, Ваше Всесилие кошмары прескверные?