Воинов племени Гада, незаменимых в обороне, всегда последними оставлявших поле боя, командующий упрекнул в том, что осада Раббы затянулась по их вине. Гадиты обиделись. Иоав бен-Цруя обвинил их сгоряча и несправедливо, он тут же пожалел, что сорвал злобу на таких крепких и надёжных воинах, но слово было сказано, и старейшины племени Гада решили обратиться за справедливостью к королю Давиду.
А пока бойцы собрались в своём стане, отдыхали и рассказывали солдатские истории. Вдруг двое солдат захохотали.
– Чего вы там хохочете? – заинтересовались остальные.
– Вспомнили нашего командующего, как он в молодые годы служил у Йонатана, сына Шауля. Сидели мы вот так же в стане, и Иоав обронил доброе слово о кнаанском селении, названия не помню. Элиэзер бен-Додо, один из командиров Героев, спрашивает: «Иоав, там, говорят, все дети рыжие. С чего бы это?» Солдаты смеются, Иоав молчит. Тут и брат Иоава, Авишай, подошёл: «Иоав, правду говорят?» – «Ну, говорят». – «И что за два месяца, пока твой отряд стоял в том селении, ты перепортил там всех девиц?» – Не отстаёт Авишай. – «Говорят, говорят!» – разозлился Иоав.
– Сколько же у тебя там детей, Рыжий? Скажи уж? – не унимается Элиэзер. Иоав почесал в затылке.
–Сколько? Говорят, тридцать восемь.
Солдаты даже задёргались от хохота. «Ну, и Рыжий! Ай да командующий!»
– Эй! – закричал стражник с земляного вала. – Сюда бегут не наши!
Гадиты мигом оказались на ногах.
На южном берегу моря иврим встретили войско короля Эдома, маршировавшее под грохот священного барабана. В Соляной долине состоялось самое жестокое сражение Заиорданской войны. Ярость этой битвы ещё долго вспоминали те немногие, кому удалось выйти из неё живым.
Выкопав из семейного склепа останки предков, король Эдома бежал с ними в пустыню, где след его потерялся среди пещер и скал.
Отряд Героев спустился на юг и захватил селение Эйлат на берегу залива. Бойцы снимали с себя одежду, осторожно входили в холодную прозрачную воду и замирали. Разноцветные животные подползали к самым их ногам, из-под шевелящихся камней и извивающейся, словно танцующие девушки, травы смотрели совершено ни на кого непохожие твари. Солдаты осторожно пытались гладить крабов и рыб, а молодые просили у Авишая бен-Цруи по окончании войны вместо любых наград разрешить им поселиться в Эйлате.
После победы над Эдомом господство над главными дорогами Кнаана полностью перешло к Давиду.
Правитель Эдома вывел из осаждённого города отборный отряд и напал на стан иврим, осаждавших Раббу. Но охрана стана, к которой тут же присоединился отряд Героев, отбила нападение, а командующий Иоав бен-Цруя сам возглавил контратаку и преследование аммонитян.
– Не останавливаться! – орал он, чувствуя, что его солдатам наконец-то представился случай прорваться в ненавистный город.
Аммонитян спасли лёгкие ноги и страх не успеть скрыться в городе до закрытия ворот. Иоав захватил Город Воды – ту часть Раббы, где располагался её главный колодец, – и это было большим успехом. Теперь противнику долго не продержаться!
Иоав пил из кувшина возле захваченного колодца, поглядывая на второй ряд крепостных стен, о существовании которого иврим и не ведали. За стенами возвышался холм с рощей священных пиний и оружейными складами. Воины Иоава, грязные и потные после сражения и погони, толпились у колодца, пили и рассматривали верхние этажи домов Раббы. Иоав думал: «Вон какими стали мы при Давиде: гордыми, уверенными в своей силе! Как иврим сегодня атаковали! Ну, этому-то научил их я».
Рядом стояли командиры Героев.
– Чего ты улыбаешься, Иоав, – спросил Бная бен-Иояда. – Не рано ли радоваться?
– Они сдадутся,– уверенно сказал другой командир, Элиэзер бен-Додо. – Раз мы захватили Город Воды, они сдадутся.
– Правильно, – согласился Иоав. – Только я подумал, что если мы возьмём город, его могут назвать моим именем. То-то будет смешно: «Город Иоава»! Видно, пришло время послать за нашим королём.
– Верно! – подхватили все.
Решено было вместе с отбывающим в Город Давида Авишаем бен-Цруей передать королю послание, которое Иоав тут же продиктовал.
Командующий приказал пленным подтаскивать камни из развалин первой стены к подножию второй для будущего штурма, а своим солдатам велел вернуться в стан: «Завтра примемся за Раббу, а сегодня – отдых».
