– Ярмарка в Марисских Соснах откроется через неделю. Там соберется немало равнинных торговцев, поэтому можно будет запросить хорошую цену. Хотя лучше я отправлюсь в Демонаи – подальше отсюда. Вероятно, ты не захочешь, чтобы кто-то обнаружил свои тщательно отобранные подарки на прилавке.
– Мне все равно, – прямо сказала она. – Я оставила те вещи, которые имеют историческую, личную или государственную ценность. Полагаю, многие из побрякушек были выбраны по указанию. Ни один из дарителей не видел меня. Поэтому вряд ли все это можно расценивать как символы вечной любви. Продать их – самое замечательное, что можно сделать. Кроме того, мне от них – никакого толку.
Служитель Джемсон просиял.
– Нам пригодятся даже небольшие деньги! Нам необходимо закупить столько вещей для школы! Сколько учеников смогут ее посещать благодаря вашей поддержке! Мы дадим книги тем детям, у которых их никогда не было. Мы назовем это орденом Цветок шиповника. В вашу честь, ваше высочество!
– О нет! – взмолилась принцесса, представляя, как на такую новость отреагирует ее мать. – Я бы предпочла сохранить все в секрете. Пусть моя помощь останется тайной…
– Но как ты не понимаешь, Раиса, – заговорил отец. – Если люди узнают, что ты занимаешься благотворительностью, твой вклад поощрит придворных и знать к подобной деятельности. И привлечет еще много пожертвований. Люди даже начнут помогать страждущим в твою честь. Если надумаешь – скажи об этом, Раиса.
– Верно, – произнесла она и почувствовала себя буквально зажатой в тиски между двумя волевыми характерами собственных родителей. – Ну, пожалуй. Если ты считаешь, что так будет лучше.
– Великолепно! – провозгласил Джемсон. – Вероятно, вы могли бы навестить нас днем и повидаться с учениками. Они будут рады увидеть своего благодетеля. Это повысит их значимость в собственных глазах – и они поймут, что о них помнят царственные особы.
Раиса кивнула.
– Хорошо. И, полагаю, мы смогли бы увязать воедино ваши уроки с занятиями, которые можно будет организовать где-нибудь возле замка.
– Вот о чем надо будет поговорить с твоей матерью, – заметил Аверил. – Когда выпадет удобный случай.
Раиса не могла не задуматься, что произойдет теперь, когда ее отец вернулся домой? Что ему известно о взаимоотношениях Марианны и Гавана Байяра? Как много, собственно, она сама знала об этом?
Принцесса взяла его за руку.
– Ты пойдешь со мной в замок? Маме доложили о твоем возвращении?
Аверил улыбнулся.
– Да, я отправил весточку королеве, – он на мгновение умолк и добавил: – Я буду проживать в доме Кендалла, пока для меня не найдется место в замке.
Дом Кендалла находился недалеко, однако все же на некотором расстоянии от замка Феллсмарча.
Принцесса с удивлением уставилась на отца.
– Пока не найдется место… А что с твоими старыми покоями? Что случилось с ними?
– По-моему, сейчас они находятся на реконструкции и непригодны для жизни.
Лицо Аверила приняло выражение истинного торговца, что свидетельствовало о его нежелании обсуждать данную тему. Но Раиса не могла контролировать себя.
– Значит, туда собираются поселить кого-то другого! – разгневалась она. – Это недопустимо! Я поговорю с матерью, как только представится…
– Я сам встречусь с королевой Марианной, доченька, – ответил Аверил. – Ты дашь мне эту возможность? Я, в конце концов, умею торговаться, – он улыбнулся и заглянул девушке в глаза. – Цветок Шиповника, твоей матери нужно привыкнуть к тому, что я снова дома.
Девушка поняла, что отец знает больше, чем произносит вслух: ведь он всегда был неглуп.
– Ладно, – она кивнула и выдавила из себя улыбку. – Но, если тебе понадобится остановиться в замке, можешь жить у меня. И приходи сегодня на ужин.
Она обняла отца: как же ей не хотелось отпускать его после долгого отсутствия!
Принцесса взглянула на Амона, который переминался с ноги на ногу: солдату вроде бы не терпелось уйти.
– Что ж, – вымолвила она. – Капрал Бирн известит тебя, когда у меня появится… еще несколько вещиц для продажи.
Раиса направилась к двери, но прежде, чем Амон успел ее отворить, кто-то влетел в кабинет. Принцесса увидела юношу, наверное, своего ровесника, либо, возможно, чуть постарше. Его грязные темные волосы с медно-рыжим отливом растрепались, а одет парень был в штаны и рубаху, явно изготовленные племенем.
– Джемсон! «Синие мундиры» арестовали трех «тряпичников»! Думаю, они собираются выдать их за… – Голос юноши оборвался, когда он заметил присутствующих. – Прошу прощения, преподобный. Я отвлек вас от беседы…
Взгляд парня задержался сначала на Авериле, потом на Амоне. Глаза юноши распахнулись.
Раиса поняла, что юноша узнал кого-то из них.
– Мы обсудим это позже, Хансон, – быстро ответил Джемсон, кивнув на дверь.
Хансон попятился и бросился к выходу, но Амон вдруг окликнул его:
– Стой! Что ты сказал про «тряпичников»?
Лицо юноши стало непроницаемым.
– Что? Я ничего не говорил про «тряпичников».
– Нет, ты говорил, – Амон стремительно подошел к Хансону. – Мы ведь встречались? Я тебя где-то видел.
– Нет! – возразил парень. – Вроде бы нет.
