Девушка прижалась лицом к рубахе из оленьей кожи, ощущая такой родной, свежий и одновременно необычный запах. Она полной грудью вдохнула аромат пряностей, прибывших из дальних земель. О Создательница, как же она по нему соскучилась!
– Я добрался до Демонаи еще позавчера. Мать Елена сказала, что ты попросила прислать торговца. Я не смог отказаться, – произнес Аверил. Он держал дочь на расстоянии вытянутых рук и улыбался. – Раиса, я видел тебя в кожаных штанах, в пышных платьях, но не припомню, чтобы ты вот так наряжалась.
– Я замаскировалась, – призналась дочь дрогнувшим от счастья голосом.
Она положила сумку на стол и стянула мокрый плащ.
– Подарок сеннестре Елены? – Аверил дотронулся до амулета Демонаи, который блестел на шее девушки.
Значит, отец и бабушка говорили о ней. Раиса кивнула и нащупала под рубахой кольцо с бегущими волками.
– Это хорошо, – сказал Аверил.
Он вздохнул. Может, хотел добавить что-то еще, но передумал. Отец выглядел измотанным после странствий, его седеющие волосы пора было постричь.
Джемсон тоже поднялся, и Раиса наконец обратила на него внимание. Он почтительно поклонился, но с некой настороженностью.
– Ваше высочество, господин Демонаи не осведомлял меня о цели вашего визита, но это – огромная честь для нас – видеть вас в нашем храме.
Она протянула ему руку, и служитель поцеловал пальцы девушки.
– Мы никогда с вами не встречались лично, – ответила Раиса. – Но я слушала ваши проповеди в храме. Меня поразило то, что вы говорили о школе и о нашей ответственности за помощь беднякам. Вы сочли, что аристократии необходимо делать гораздо больше, чем сейчас.
Джемсон слегка покраснел, но не отвел взгляда, что понравилось принцессе.
– Ах да, ваше высочество, надеюсь, вы не сочли мои речи дерзкими за слишком резкую критику в адрес королевы и Совета. Я увлечен данным вопросом, однако…
– Ваши слова были резкими, служитель Джемсон, и, вероятно, верными, – кивнула она. – В замке Феллсмарча мы ограждены от невзгод, с которыми приходится справляться жителям королевства каждый день. Мы не интересуемся тем, чем следовало бы. А если и спрашиваем о чем-то, придворные говорят нам то, что мы хотим слышать.
– Полагаю, так оно и есть, – произнес священник, будто понимал, что ему нужно держать язык за зубами, но не смог промолчать. – Но это весьма расстраивает нас – тех, кто погружен в городскую жизнь, кто постоянно видит, сколь велики нужды народа. Мы не можем не задаваться вопросом, почему столько средств идет на поддержку армии и войн на юге. Мне кажется, для нас нет никакой разницы, чем закончатся сражения.
– Мне почти ничего неизвестно по этому вопросу, – смутилась Раиса. – Но я хочу узнать больше, чтобы поступать правильно, когда придет время. Поэтому я здесь. Но я намерена сделать кое-что… правда, не такое значительное, и посодействовать вашему храму.
– Как посодействовать? – растерялся Джемсон.
Девушка покосилась на Амона, который стоял у двери на страже.
– Капрал Бирн очень… откровенно поведал мне о трудностях Южного моста и Тряпичного рынка, – она взяла сумку. – Я собираюсь выделить средства на вашу школу и на еду для голодающих.
Брови служителя взлетели вверх.
– Вы пронесли на Южный мост сумку, полную золотых монет? – спросил он.
– Не совсем, – принцесса посмотрела на отца. – Это то, зачем ты пришел.
– Я не сомневался, что меня ждет поручение, – ответил он.
Раиса открыла сумку и вывалила содержимое на стол. Джемсон, Аверил и Амон, как зачарованные, уставились на горку драгоценностей и прочих безделушек.
– Отец, ты – лучший торговец, – произнесла принцесса. – Могу я попросить тебя отнести это на ярмарку и продать по самой выгодной цене? А затем передать деньги служителю Джемсону на его храм?
Аверил склонился над столом и принялся изучать драгоценности. Он брал украшения и осматривал сверкающие камни на свету. А потом повернулся к дочери.
– Вот это – высокого качества… в основном, – заключил он и продемонстрировал всем бриллиантовую брошь – подарок некоего не слишком знатного лорда из Тамрона. – За исключением камня… он подлинный, а остальное – просто граненое стекло, – мужчина склонил голову. – Откуда это у тебя?
– Ну… – Раиса колебалась. – Подарки на день моего Именования. Их шлют в баснословных количествах.
Аверил рассмеялся грудным смехом, который так любила Раиса.
– То есть ты продаешь мечты своих несчастных воздыхателей?
Она пожала плечами:
– Я не собираюсь выходить за кого-то лишь потому, что он прислал мне побрякушку. – Девушка насупилась и оттолкнула указательным пальцем тамронскую брошь. – Но я не стану женой того, кто считает меня глупой.
– Выходит, я свое дело сделал, дочка, – Аверил снова расхохотался.
Было таким облегчением слышать чей-то смех. Это заставило Раису понадеяться, что все не так уж и плохо.
– Во всяком случае, мне более нечего добавить о том, за кого я собираюсь выйти, – подытожила она и обратилась к отцу: – Как ты считаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы обменять эти вещицы на деньги?
Мужчина задумался.
