«Кажется, П.М. нравится наш старый бренди. До того как я в 21 ч. 30 мин. вышел из-за стола, он выпил пару бокалов (размером с большой бокал для хереса) и, очевидно, выпил еще несколько до того, как я вновь его увидел. К тому времени походка его была нетвердой, но голова совершенно ясной: он оказался в состоянии читать карту и обсуждать со мной ситуацию».
Подобного рода стойкость производила сильное впечатление, но не слишком помогала выиграть войну. За время премьерства Асквита страна испытала ряд неудач и унижений. После того как Хейг сменил Френча на посту командующего, потери на Западном фронте продолжали возрастать и исчислялись уже сотнями тысяч, а вражеские позиции так и оставались неприступными; среди погибших оказались Джон Бигге, единственный сын Стамфордхэма, и Раймонд Асквит. К этому добавились восстание в Ирландии, измена на Балканах, поражение в Месопотамии. Германские подводные лодки нанесли тяжелый урон кораблям союзников, в результате чего возник дефицит продовольствия, а сама пища стала почти несъедобной; немцы подвергли воздушным ударам Лондон и другие города, причинив ущерб не только промышленному производству, но и моральному состоянию населения. Ютландская битва вскрыла недостатки в конструкции кораблей, системе связи и артиллерии, хотя король мог по крайней мере гордиться тем, что его второй сын, служивший на корабле его величества «Коллингвуд», получил боевое крещение.
Несмотря на то что эти случаи вызывали всеобщее беспокойство, правительство продолжало беспомощно плыть по течению. Только смерть Китченера, который в июне 1916 г. погиб в море, направляясь в Россию, чтобы поднять боевой дух русских, в конечном счете привела к падению Асквита, последовавшему через шесть месяцев. Вся страна скорбела об утрате этого выдающегося лидера; король, нарушив протокол, посетил посвященную памяти Китченера заупокойную службу. Ллойд Джордж также был потрясен гибелью своего коллеги по кабинету; он сам должен был отправиться вместе с ним в Россию, но остался из-за Пасхального восстания в Ирландии. Никто, однако, не желал иметь после гибели такую, как у Китченера, благородную эпитафию: «Погребенный, как воин, он перешел в мир иной». Все устремления Ллойд Джорджа были направлены на то, чтобы занять пост покойного, и ни траур, ни соображения приличия не могли удержать его от борьбы за вакантную должность военного министра. Пока назначение не состоялось, Асквит сам исполнял эти обязанности. «Вся эта агитация и закулисная возня вокруг вопроса о преемнике в тот момент, когда тело бедного К. все еще носится по волнам Северного моря, кажутся мне чрезвычайно неприличными», — жаловался он Стамфордхэму.
Распираемый патриотизмом и амбициями, Ллойд Джордж являлся, однако, фигурой, с которой нельзя было не считаться. За год руководства министерством вооружений он сумел вдохнуть в отрасль новую энергию, с истинно кельтским красноречием убеждая нацию в необходимости тяжелого труда ради конечной победы над врагом. Тем не менее его предполагаемое назначение на пост военного министра встретило значительное сопротивление оппозиции. Восхищаясь энергией Ллойд Джорджа, король скептически относился к его демагогии. Морис Ханки, секретарь Военного комитета кабинета министров, 10 июня после аудиенции в Букингемском дворце записал: «Как я и думал, король… произнес яростную обличительную речь, направленную против Ллойд Джорджа. Пытаясь отстоять кандидатуру Ллойд Джорджа, я напомнил королю о том, что он сделал, и о том, какую пользу он приносит в военной комиссии… Но король не желал ничего слушать». Сам король предлагал на этот пост надежного и порядочного Остина Чемберлена, министра по делам Индии и сводного брата Невилла Чемберлена; потерпев неудачу, стал настаивать, чтобы Асквит неопределенное время продолжал совмещать обязанности премьер-министра и военного министра, с послушным лордом Дерби в качестве заместителя. Во времена политических бурь предложения короля имели, однако, очень мало веса.
