Совещание закончилось в 16 ч. 30 мин. Асквит немедленно проконсультировался со своими коллегами-либераламн, после чего, получив их почти единодушное одобрение, представил Лоу окончательный ответ. Вместо того чтобы входить в администрацию, главой которой не является, он будет руководить «сдержанной и ответственной оппозицией, твердо поддерживая правительство в вопросах ведения войны». Ллойд Джордж, таким образом, остался единственным претендентом на пост премьер-министра. В 19 ч. 30 мин. король официально поручил ему сформировать новое правительство, а через сутки, закончив формирование кабинета, он уже был премьер-министром.
В 1945 г., когда Ллойд Джордж умер, тогдашний премьер-министр Уинстон Черчилль должен был произнести в палате общин традиционную надгробную речь. Одобрительное молчание аудитории сохранялось до тех пор, пока премьер-министр не коснулся событий декабря 1916 г.
«Черчилль:
— Вскоре Ллойд Джордж захватил высшую власть в государстве и руководство правительством.
Достопочтенные члены палаты:
— Захватил?
Черчилль:
— Захватил. Кажется, Карлейль в свое время сказал об Оливере Кромвеле: „Он сильно желал получить этот пост. Возможно, он и принадлежал ему по праву“».
Король не приветствовал происшедшие изменения. Прежние столкновения с Асквитом по поводу Парламентского акта и гомруля были давно забыты, за прошедшие годы король привык всегда полагаться на спокойные оценки и невозмутимое поведение премьер-министра. В противоположность ему Ллойд Джордж страдал тем, что Эшер называл «чрезмерной гибкостью ума». Министр финансов, взбудораживший все Казначейство тем, что использовал цифры подобно именам прилагательным, проявлял свою неуемную фантазию в вопросах ведения войны. «Забавно видеть его среди наших флегматичных офицеров, — писал Эшер. — Это похоже на пламя, пылающее посреди ледяной пустыни». Подобный энтузиазм королю совсем не нравился.
Тем не менее новое премьерство неожиданно началось на приятной ноте. Когда король посоветовал ему, как можно решить парламентский вопрос, Ллойд Джордж заявил буквально следующее: «На меня произвела глубокое впечатление мудрость того курса, который предлагает Ваше Величество». Трудности реорганизации правительства также заставили Ллойд Джорджа считаться с предложениями короля. В частности, он согласился с его мнением, что Карсон лучше справится с обязанностями 1-го лорда Адмиралтейства, нежели лорд Милнер, бывший африканский проконсул; в результате Милнер в качестве министра без портфеля вместе с Ллойд Джорджем, Керзоном, Бонаром Лоу и Гендерсоном вошел в состав вновь образованного военного кабинета. Не вызвало неудовольствия короля и распределение других высших постов. Хотя он и сожалел о том, что лишился Грея, который перестал быть министром иностранных дел, а также Крюэ, ушедшего с поста лорда — председателя Тайного совета, их преемников Бальфура и Керзона он считал опытными и заслуживающими доверия администраторами.
Место Ллойд Джорджа в военном министерстве занял Дерби. Этот выбор мало кого вдохновлял. Хейг так писал о нем в своей знаменитой эпиграмме: «Боюсь, он исключительно слабовольный парень; на нем, как на подушке, остается отпечаток того, кто последним на нем сидел!» Однако король верил в здравый смысл Дерби и его знание армии; по крайней мере он не стал бы раздражать генералов. Еще одной ограничительной мерой, предпринятой против Ллойд Джорджа его союзниками-консерваторами, было отстранение от должности Уинстона Черчилля, которое король также приветствовал, ради достижения всеобщего согласия. Смещенный со своего поста Асквитом после дарданелльского провала, Черчилль лишь пять месяцев тихо просидел на должности канцлера герцогства Ланкастерского, после чего ушел в отставку, чтобы вступить в командование пехотным батальоном во Франции. Лишь в 1917 г. Ллойд Джордж почувствовал себя достаточно сильным, чтобы бросить вызов общественному мнению, назначив Черчилля министром вооружений.
Относительно кандидатур, предложенных премьер-министром на менее значительные посты в правительстве, король возражал только против сэра Альфреда Монда, сына немецко-еврейского эмигранта, который должен был стать первым уполномоченным по работам,[83] — он считал, что в военное время ярко выраженный немецкий акцент Монда может создать серьезные проблемы. Премьер-министр, однако, заверил короля, что будущий основатель «Империал кемикл индастриз» говорит на «безупречном английском языке».
