— Значит, все вер-рно! А ведь гномы уже давно погрязли в своей пагубной страсти к золоту, — рычал он, — в своей неутолимой алчности и безумной жажде наживы! Их последний Король-Под-Горой сошел с ума от жадности!
Монеты вокруг него сами собой начали мелко дрожать, и Бильбо — вслед за ними.
— А как же сожженный Дейл? — пискнул чуть отошедший хоббит. — Какое отношение…
— Ах, Дейл… — перебил его слегка хриплый голос, опять упавший до шепота. — Немного жаль этих смешных людишек…
Внезапно Дракон вновь рассвирепел:
— Какое тебе до них дело, когда мы с тобой говорим об истории. Я вершу судьбы вселенной! Я лишил гномов зла, съедавшего их души, позволив им создать новый, чистый мир. Правда, для этого пришлось основательно разрушить старый… Что Дейл? Лес рубят, щепки летят! И развлечение для бедного старого ящера, какое-никакое, хе-хе. Не все же одна работа во благо мира! Ты — да как ты смеешь осуждать меня?
— Я? Не смею! — еще более жалобно пропищал хоббит.
Он горько сожалел о своем решении пойти в одиночку к этому ослепляющему монстру, совсем запутавшему его. И нет сил убежать…
— Да я не с тобой разговариваю, — проворчал дракон, копаясь внизу, разыскивая что-то в куче мусора. И вытащил великолепный, огромный сияющий алмаз, который до этого сам же и сбросил с высокой золотой подставки.
Потом, совсем неожиданно, глаза Дракона широко раскрылись на одном уровне с лицом хоббита, разрастаясь и заполняя весь мир вокруг. Бильбо смотрел в них, забывая обо всем на свете, его радужка отражала неистовое пламя, в котором горело и плавилось золото, тоже заполыхав в ответ маленьким солнцем.
Больше он ничего не помнил: ни как рассказывал ему о чем-то, ни как потом, нащупав, совершенно случайно, кольцо под ногами, быстро надел его, схватив две вещи, что под руку попались, и, чуть придя в себя, устремился обратно к гномам, в страхе от того, что наделал…
Драконье пламя яростно полыхнуло вослед, чуть не опалив его, но хоббит стремглав бежал, что было сил, и только волосы на его пятках слегка скрутились от жара.
«Лучше самому позаботиться о себе, чем попусту надеяться на других», — думал Бильбо по дороге, уже почти успокоившись. Ничего страшного ведь не произошло, вроде…
Кое-что для себя так и оставил. Вдруг гномы позабудут про его долю? Сверкающий камень оттягивал карман и выжигал душу маленького Взломщика. Он никому его не отдаст — ведь владеть таким сокровищем еще приятнее, чем кольцом!
Правда, он вроде помнил, что в Договоре было ясно прописано, будто памятные и личные вещи принадлежат только членам династии, но этот пункт, как незначительную мелочь, он решил пропустить мимо глаз и ушей и выкинуть из своего сердца. Дракон ясно сказал, что они ничего ему не отдадут! Балин все уши прожужжал, как выглядит Сердце Горы, ошибиться было невозможно.
Горделиво вернувшись к гномам, с недовольством смотревшим на хоббита, нарушившего все мыслимые приказы, Бильбо радостно выставил на всеобщее обозрение большую вазу. Она тут же чуть не упала — так содрогнулась земля у них под ногами, а сразу после толчка послышался отдаленный гул.
— Это Дракон! — хрипло прошептал Балин. — Что ты наделал?
Гном говорил еще более, чем всегда, скрипучим голосом, и с трудом сдерживал ужас. Двалин, посмотрев на брата, молча вытащил меч, заставив хоббита покрыться мурашками даже с изнанки, но они ничего уже не успели ни сказать, ни сделать.
Дракон стремительно облетал гору. Его сердце! Он лишился его, того с кем так долго разговаривал, кто все это время был его единственным другом! Он разорвет любого, кто попадется ему на глаза. Или сначала поджарит…
Гномы в панике торопились покинуть стоянку и спрятаться в горе. А ведь внизу еще оставались их товарищи! Они могли стать легкой закуской рассвирепевшему демону, пребывающему, похоже, в полном неистовстве.
— Быстро, тащите их! — вскричал Торин, вне себя от страха за своих, и произнес уже гораздо тише: — Очень надеюсь, что веревки выдержат…
Гномы вытягивали собратьев что есть силы, стирая руки в кровь, и не обращая на это никакого внимания. Они успели перебросить почти все мешки вглубь потайного хода, запасы провизии и воды, в четыре руки вытащив донельзя испуганных дозорных и едва успели завалиться за дверь.
Гулкий рев сотрясал округу, приближаясь к ним.
Роак вылетел в последний момент, недовольно каркая. Невероятный грохот и жар обрушился на них сквозь щель закрывающейся двери. Торин толкнул ее изо всей силы, дождавшись у входа, пока все пройдут, буквально зашвырнув внутрь чуть замешкавшегося Ори, и дневной свет тут же пропал.
Дракон со всей силой и яростью, на которую был способен, ударил в то место на скале, где только что находился отряд. Изнутри был слышен тяжелый удар, пол дрогнул, стены сразу покрылись трещинами, и камень вокруг начал нагреваться.
