Вороны помельче прилетали с докладом, каркали хрипло, а Роак, все также тяжело опустив крылья на плечи гнома, негласно переводил ему. Король усмехался, протягивая на ладони мелкие орешки под острый черный клюв. Ворон не брал — он был слишком горд для этого. Торин отворачивался, делая вид, что не смотрит — только тогда Роак быстро выхватывал угощение. Нехорошо, конечно, но очень уж вкусно, а ворованное — куда лучше, чем жалкая подачка…
Гном щекотал ему перышки, и большая птица курлыкала от удовольствия, подставляя то грудку, то низ крыла под его пальцы.
Когда Король-Под-Горой шел куда-то или был чем-то занят, ворон всегда сопровождал его, по-прежнему сидя на плече, цепляясь когтями за одежду. Иногда расправлял широкие крылья, будто потягиваясь. Но слетать отказывался, кроме как ночью. Каждый вечер пристально смотрел на Жанну и лишь потом улетал по своим птичьим делам.
Вороны обшаривали всю округу, особенно западные отроги, в поисках малейшего намека на дверь или хотя бы на узкую щелку в камне, но пока безрезультатно. Отгоняли назойливых темных дроздов, ползающих в поисках сочных улиток по осклизлым скалам.
Утром прилетали мелкие серые вороны, как по расписанию. Крикливые и гадкие, они кружились в небе темной стаей, гася солнечные лучи, а потом опять пропадали. Но к самым головам спускаться уже не смели.
Торин отправлял и гномов на разведку, но ненадолго и с большой осторожностью, главным образом для того, чтобы разведать обстановку или найти лучшее место для стоянки. Но разведчики тоже не находили никакого намека на дверь. А День Дьюрина все приближался…
Гномы, воодушевившись помощью мудрых воронов, хранящих память о расцвете великого Подгорного Царства, пребывали в отличном расположении духа. Они с шутливой почтительностью кланялись прилетавшему по утрам важному Роаку. Умная птица с достоинством опускала голову, принимая приветствия.
Бильбо, в последнее время неизменно пребывавший в беззаботном настроении, по свойственной ему привычке все трогать как-то потянулся к ворону — и тут же с криком отдернул руку: Роак клюнул его до крови.
Вскоре обнаружилось и хорошее место для стоянки — там зеленела трава, на которой могли пастись пони, а высокие отроги по сторонам защищали от ненужных глаз. Воду можно было брать из Быстротечной.
Теперь крылатые союзники обшаривали уже совсем недоступные, невидимые постороннему глазу места. И вот однажды птицы вернулись целой стаей и с таким радостным гомоном, что всем стало ясно — что-то случилось. И что-то весьма хорошее.
Король склонил голову к Роаку:
— Да? Уверен?
Ответ заставил Торина весело ухмыльнуться; он оглядел всех с торжеством и тихо произнес:
— Они нашли ее. Дверь прямо над нами.
Гномы загомонили радостно, громко и разноголосо — не хуже крикливых птиц.
Правда, пешком к проходу внутрь горы пришлось долго идти опасным маршрутом — по узкой, обрывистой тропе. Около тайного входа было неплохое, укрытое от чужих взглядов место — небольшая площадка, со всех сторон огороженная скалами. Там и решили разбить второй лагерь. На веревке подняли тюки — они чуть полегчали, но все еще были весьма увесистыми. Большинство гномов тоже затащили снизу вверх на веревках. Бомбур и Бофур остались караулить пони и часть продовольствия.
Теперь оставалось только ждать. Гномы пробовали и подкапывать дверь, и ломать топорами, и толкать что есть силы — все без толку.
Жанна вместе со всеми караулила дверь, перебрасывала вещи, ходила в дозоры. В тяжелом походе было не до личных отношений.
— Время пришло… Может, дрозд помог бы? — спросил Торин через пару дней, обращаясь к Роаку.
Птица с насмешливой интонацией каркнула своим. И вскоре целая стая воронов заключила в живое кольцо серовато-коричневую птичку, не давая вырваться, и понемногу опустила к едва видной узкой трещине в каменном монолите…
Роак слетел с плеча Торина. Опустился напротив встопорщившего перья дрозда, сердито оглядывающегося вокруг, отвел крылья назад, и, пристально уставившись на него, хрипло каркнул. Дрозд взял в клюв слизняка и с отвращением ударил им по камню.
Острый луч света, словно осколок самого солнца, ярко ударил из-под нависших вечерних туч в намертво закрытую дверь, высветив чуть заметную замочную скважину. Торин тут же вставил в нее ключ, который держал наготове, провернул… и каменная плита со скрипом, потихоньку начала открываться перед изумленными и восторженными гномами.
Радости отряда не было предела. Только Двалин, посмотрев на сразу вжавшегося в стенку сына Белладонны, ворчливо произнес:
— И зачем нам такие сложности? У мистера Бильбо есть волшебное колечко, так что его вполне можно было заслать и через главные ворота. Готов хоть сейчас туда забросить нашего хоббита! Не понимаю, зачем нам такой взломщик, который ни украсть, ни взломать толком ничего не может…
Бильбо отвернулся и опустил голову, обиженно подумав, что гномы уже позабыли, кто помог им выбраться из лихолесских застенков и справиться с пауками.
