— Ты и твои традиции. Мир не стоит на месте, дорогой брат, тебе тоже стоит двигаться вперед.
— Некоторые вещи меняются, но не мы. Тебе нужно больше придерживаться правил, быть достойным членом семьи.
— Моя работа для Рена важнее, чем чья-либо другая, и ты это знаешь. Я обеспечиваю безопасность семьи Де Санктис, — горячо возразила я. Это была правда, черт возьми. Только потому, что я не проламывала черепа и не хоронила тела, Элио считал мой вклад не таким ценным, как его. Однако на деле я спасала наших людей от тюрьмы, подделывала видеозаписи, проводила транзакции и подбрасывала улики. Я могла спасти или уничтожить кого-то, имея достаточно времени за моими компьютерами. То, что он, похоже, не ценил этого, было постоянным источником разногласий между нами.
— Произошло ли что-нибудь интересное после моего ухода?
Я подумала об Элис и Альдо Сеприано. Элио не захотел бы ввязываться в это, и был бы против моего вмешательства. Он твердо верил в то, что нельзя совать нос в чужие дела. Что, по сути, было противоположно моей жизненной мантре.
— Ничего особенного. Было скучно.
— Я слышал, О'Коннор устроил бои, — сказал Элио.
При воспоминании об этом на моем лице появилась ухмылка.
— Он сделал это только для того, чтобы оживить атмосферу и не дать остальным из нас умереть от скуки. Все были в восторге от этой идеи. Брэн О'Коннор — настоящий шоумен, — ответила я, зная, что комплимент только разозлит моего брата.
— Он любит внимание, это точно. Не понимаю, зачем Рену понадобилось приглашать ирландцев.
— Жест доброй воли? Безусловно, ни одной из семей не выгодно начинать войну из-за крошечного участка Гудзона.
Элио вздохнул.
— Ты недостаточно знаешь об этом, чтобы заявлять так категорично, — раздраженно огрызнулся он. Требовалось немало усилий, чтобы разрушить ледяное самообладание моего брата, так что это свидетельствовало о том, как глубоко Брэн проник Элио под кожу.
Я наслаждалась этим больше, чем следовало.
— Когда это меня останавливало?
— Не дерзи.
— Есть, сэр! — передразнила я. — Ты больше не в армии, так что перестань отдавать мне приказы.
— Тогда брось этот цирк и возвращайся в Каса Нера. Я попрошу кого-нибудь забрать тебя.
— Нет. Я останусь в городе. Перестань душить меня, Элио. Я не люблю, когда мне указывают, что делать. Мне не нужна ничья помощь.
— Ты хотя бы ела?
Мое терпение лопнуло.
— Хватит. Со мной все в порядке. Я взрослая и могу сама о себе позаботиться. Я делаю это с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет, и ты решил, что служить своей стране важнее, чем следить за тем, чтобы твоя младшая сестра поела.
Элио надолго замолчал.
— Шучу, — пробормотала я, уже сожалея о своих колких словах. Он сводил меня с ума, и все же я чувствовала себя ужасно, причиняя ему боль.
— Однако ты права, — тяжело произнес он через мгновение.
— То, что нас не убивает, делает сильнее, помнишь?
— В таком случае, думаю, что ты уже довольно сильная, — пробормотал Элио.
Этот полукомплимент вызвал во мне прилив тепла.
— Приятно, что ты иногда замечаешь. Я иду спать. Спокойной ночи, дорогой брат. Не засиживайся всю ночь за чисткой оружия, как одержимый, ладно? Обещаешь?
Он не ответил, что было вполне ожидаемо.
Я попрощалась и повесила трубку, раздраженная. Элио обращался со мной так, словно я все еще была его безвольной, неуклюжей младшей сестрой, которую он должен был защищать от всего мира. Девочкой, которая не вписывалась в общество. Той, кто предпочитал технику людям. Он не ошибался. Техника не осуждала и не находила в вас недостатки. Чтобы понравиться компьютеру, не нужно было пользоваться духами и надевать красивое платье. Вам не нужна была помада и умение вовремя промолчать. Техника не клала свои жирные руки на ваши бедра под столом и не просила улыбнуться хоть раз.
Конечно, я освоила правила взрослой жизни и научилась справляться с ней. Я наряжалась, если была в настроении, и много улыбалась, когда хотела. Я без особого труда могла заманить мужчину в постель, когда сама того желала. Проблема возникала на следующий день… когда я уже не была такой очаровательной или приятной. Когда мой лоск истончался, и я возвращалась к старой неуклюжей версии себя. Тогда я начинала слишком много болтать, или слишком громко смеяться, или говорить что-то неудобное. К счастью, я придумала самый эффективный способ не видеть разочарования в глазах мужчины утром — уходить, как только он заснет, и блокировать его номер. Срабатывало безупречно.
Лед зазвенел в стакане, когда я поднесла его к губам. Я уставилась на девушек на стене. Убедительно ли они играли свои роли? Или задавали слишком много вопросов? Говорили слишком громко? Позволяли себе свободный образ мыслей? Возможно, все они мечтали о свадьбе и сказочном будущем, но закончили на металлическом столе, а их имена оказались в файлах, которые были отброшены в самый низ стопки, и затем перенесены в архив как «нераскрытое дело».
