Как только я оделась, один из сопровождающих указал на длинный коридор. Впереди играла музыка, свет был приглушен, а на поверхностях стояло больше свечей. Интерьер отеля был выдержан в готическом стиле — узкие окна, множество темных углов, пол из черного мрамора и стены из грубого камня. Огромные темные полотна в массивных золотых рамах изображали мрачные средневековые сцены: битвы, обезглавливания, странные повешения и то, что выглядело как суды над ведьмами. Музыка лишь усиливала тревожную атмосферу — призрачные струнные и минорные аккорды заставляли волосы на затылке вставать дыбом.
Место напоминало декорации, случайно оставленные после съемок ужастика для
Что за фрикфест они здесь устроили?
Огромные портьеры эффектно свисали у входа в бальный зал в конце коридора. Я остановилась, не раздвигая их.
Инстинкты кричали мне бежать. Я должна была убраться отсюда и вернуться с подкреплением, как только смогу. Правда заключалась в том, что на это не было времени. Альдо хотел, чтобы я оказалась здесь вот так, неподготовленная и одна, и у него была Сол. Я была бессильна. Оставалось только надеяться, что хвост О'Коннора вернулся и сообщил своему хозяину, куда я ушла.
Я схватила противный голос в моей голове и встряхнула его. Независимо от того, как мало Брэн О'Коннор заботился обо мне, его интересовали Анклав и месть за сестру. Этого было достаточно, чтобы он появился здесь.
Мне просто оставалось верить в это.
Я глубоко вздохнула и отдернула портьеру.
Надо отдать должное тайному обществу. Они знали, как устроить вечеринку. Огромный бальный зал был полон людей в мантиях. На стенах висели массивные произведения искусства, а на пьедесталах были расставлены предметы антиквариата.
Пока что свингеров не было видно, только светские беседы и дорогие развлечения. Факиры с огнем во дворе и воздушные гимнасты, подвешенные на шелковых канатах над головой. Кто-то прошел мимо с пумой на поводке, украшенном бриллиантами. В разных залах звучала живая музыка, выступали певцы. Со мной никто не разговаривал. Я ходила по комнатам в поисках Сол, но мое присутствие, казалось, обрывало разговоры, куда бы я ни пошла.
Больше никто не носил красную мантию.
Паника нарастала у меня внутри, становясь все сильнее по мере того, как я двигалась, разыскивая подругу, и тревожные маски поворачивались в мою сторону. Я оставляла за собой тишину. В воздухе витало тошнотворное чувство предвкушения, как будто все чего-то ждали. Я должна была найти Сол и убраться отсюда. Я пыталась вести систематический поиск, но путала комнаты, и куда бы я ни пошла, взгляды безымянных незнакомцев действовали мне на нервы.
Я была крысой в лабиринте, а они просто ждали, когда что-то произойдет. Я играла в больную игру Альдо, а остальные были здесь, чтобы наблюдать. Мне повезло, что у них не было попкорна.
Примерно через полчаса этих удручающе бесплодных поисков по залам пронесся громкий звук гонга, и все переместились в атриум. В центре стоял большой стол, похожий на алтарь.
На верхней ступеньке возвышающегося за столом помоста стояла высокая фигура. На нем была маска чумного доктора, а тело было укутано еще более тяжелой мантией, чем у остальных. Невозможно было разглядеть ни единой отличительной черты, кроме общей громоздкой фигуры и роста.
— Добро пожаловать, братья и сестры Анклава.
Толпа эхом повторила латинскую фразу. Говоривший использовал модулятор голоса, обеспечивая себе полную анонимность.
— Сегодня мы собрались, согласно нашей традиции, для инициации. Анклав всегда держал свои ряды закрытыми. Один уходит, другой входит. Сегодня вечером один войдет. Тот, кто сможет пережить Охоту и Подношение, получит шанс продвинуться дальше.
Я медленно попятилась сквозь толпу. Поскольку все были заняты, у меня был хороший шанс поискать путь наверх.
Я постепенно пробиралась сквозь ряды людей, пока оратор продолжал говорить. Никто не смотрел в мою сторону. Все казались сосредоточенными, как в трансе. Я бы нисколько не удивилась, узнав, что они были под чем-то. Ничто из этого не было нормальным. Взрослые обычно не играли в переодевания, но, с другой стороны, они и не создавали наркотики, превращающие людей в зомби, или не клеймили их, так что было совершенно ясно, что члены Анклава не в своем уме.
