Всюду христиане отступали. Жан де Валансьен, примчавшийся к месту сражения, не мог остановить бегущих. В бой пошли тамплиеры. Они рванулись стремительно, покрыв немалое расстояние до ворот города за какую-нибудь минуту. Рено де Вишье опрокинул командующего сарацинской вылазкой, тамплиеры шли в прорыв. Сарацины пытались задержать орден Христа и Храма, организовав оборону сразу за воротами, где копейщики в плотном строю могли остановить конных рыцарей. Но только не тамплиеров. Рено де Вишье, не жалея себя и своих людей, в боевом раже пробился вглубь города. Бертран д'Атталь пешим помчался в открытые ворота, за ним побежали и многие другие пешие христиане, опомнившиеся и возвращающиеся на позицию. Сарацины пытались захлопнуть ворота перед самым носом крестоносцев. Бертран сразу вспомнил, как три года назад при схожих обстоятельствах погибли все тамплиеры и рыцари Роберта д'Артуа.
Атталь навалился плечом на ворота, чтобы их не закрыли, подоспевшие пехотинцы помогли ему. Но и сарацины пытались закрыть створки изнутри. Над воротами расположились лучники и стали бить прямо вниз. Стрелы летели с близкого расстояния и имели убойную силу. Рядом с Атталем погибли пятеро человек, сраженные в шею. Он же перед боем плотно прижал крепление щита с его внутренней стороны к культе предплечья и все время держал щит над собой. На поверхности щита уже не осталось места, куда бы могла попасть стрела. Стрелы на щите Атталя сбивали и расщепляли друг друга. А он все толкал и толкал ворота. Наконец подоспели воины, несущие окованное бревно. Справа и слева, установив лестницы, по ним на стены взбирались крестоносцы. Карабкались по лестнице и норвежцы ярла Эйнара. Они первыми оказались на стене и неистово вступили в схватку. Не надев кольчуг, то ли потому, что не выносили жары, то ли помня своих давних предков-викингов, скандинавы рубились налегке, имея каждый по два меча или меч с кинжалом. Враг вокруг них валился снопами. Сарацины, понимая, что уже вряд ли удастся устоять, отступили к другой стене. Этому изрядно поспособствовали отряды Монфора и госпитальеров, преодолевших первую стену на своих участках атаки.
Бертран переводил дух, обливаясь потом, и жадно пил из тыквенной фляги воду, пока крестоносцы проникали в город. Жуанвиль остановился рядом с Бертраном и посоветовал ему сесть в седло, как и подобает рыцарю, а не сражаться пешим. Бертран так и поступил. Когда он въехал в Баниас, защитники уже оставили его и конными помчались в крепость Субейба, возвышавшуюся над городом несколько в стороне на высоком холме.
Альфонс де Бриенн, чей отряд не принимал участия в бою, находясь в резерве, бросился вдогонку прямо через город. Жан де Жуанвиль и его рыцари последовали за ним. В городе остались тамплиеры и госпитальеры, коннетабль Жиль де Брюн, Жоффруа де Сержин, Филипп де Монфор со своими рыцарями.
Субейба на холме, покрытом огромными валунами, перегораживающими любые подходы к основанию крепости, стояла с высокими мощными стенами и еще более крупными и мощными башнями. Сарацины, поднявшись по единственному пути, сразу залезли на стены и начали стрелять в крестоносцев. Рыцари графа д'Э замешкались на склонах, неся потери, остановились и побежали обратно. Пехотинцы тоже бежали в страхе под свист несущихся над их головами стрел. Кони, пораженные стрелами, падали вниз вместе с рыцарями. И даже если рыцарь не был подстрелен, он ломал себе конечности или шею при падении на камни со склона.
На плечах врага ворваться в крепость Субейба не удалось.
Рыцари Жана де Жуанвиля и подоспевшие пехотинцы все еще карабкались по склону, несмотря на то что было понятно: враг закрепился и даже до стен под плотным обстрелом стрелков было просто не подняться. Да и что делать под стенами? Их не одолеть! Исполинская каменная кладка Субейбы показывала всю ничтожность усилий крестоносцев. Копейщики колебались, боясь поднять головы из-за камней или высунуться из-за кустов, не то чтобы наступать.
Сарацины перестали стрелять залпами и начали выслеживать тех крестоносцев, кто неосторожно пытался выйти из укрытия. Бертран д'Атталь, опустив коня на склон, гладил его по шее, чтобы животное успокоилось и не пыталось подняться.
Рядом, стремясь занять более удобное положение, Жан де Буси неосторожно высунулся из-за валуна, и тут же арбалетный болт, с шипением разорвав воздух, пробил несчастному горло. Де Буси рухнул как подкошенный.
– Вот ты и нашел, что искал, – прошептал Атталь. – Теперь ты навеки будешь с Сесиль.
Гуго д'Эко – дядя погибшего – засуетился, опасаясь, что племянника бросят здесь и не унесут с собой. Жуанвиль строго прикрикнул на д'Эко. Бертран обещал помочь дяде унести со склона племянника. Но пока это все равно было невозможно. Десять человек из отряда Жуанвиля, не выдержав неудобного положения на горе, стали спускаться вниз, поскользнулись на мелких камнях, упали, разбив головы о крупные камни, а кто не разбился, те поймали стрелу.
