Вскоре Ан Насир Юсуф в качестве примирения за возникший конфликт прислал письмо, в котором предлагал Людовику вместе отправиться в Иерусалим, где король смог бы преклонить колени перед святынями. Эмир гарантировал полную безопасность. Мечта увидеть Гроб Господень могла осуществиться! Король созвал военный совет, чтобы обсудить этот вопрос. Но сеньоры сказали, что эта поездка выглядела бы бесчестно и показала бы беспомощность французского короля, ведь, посетив город, Людовик вынужден был бы вернуться обратно, оставляя его в руках врага. Получалось бы, что лишь снисходительной милостью сарацинского эмира величайший король смог попасть в Иерусалим, а не благодаря собственной силе. Лишь с мечом можно прийти в Святой город, чтобы выгнать оттуда врагов и вернуть его всем христианам. Жан де Жуанвиль, вспомнил легенду, что при похожих обстоятельствах во время крестового похода Ричарда Львиное Сердце, когда он не мог атаковать Иерусалим, но был вблизи города, один рыцарь сказал: «Милорд, милорд, подойдите сюда, я покажу вам Иерусалим!», на что король, закрыв плащом лицо и плача, ответил: «Боже милостивый, не заставляй меня страдать при виде твоего Святого города, ибо я не могу вырвать его из рук врагов твоих!»
Людовик и сам был согласен с тем, что говорили его рыцари. Да и надеяться на безопасность, обещанную сарацином, глупо. Только дурак мог не воспользоваться случаем и не пленить короля. Поэтому, вздыхая об Иерусалиме, надеясь, что Бог в будущем поможет ему вернуть город, Людовик продолжал жить в Яффе, тратя баснословные суммы на городские укрепления. Казна короля в Париже была большой, поэтому король не скупился. Граф Жан д'Ибелин, чья казна давно оскудела, с радостью принимал бескорыстную помощь короля.
Было и другое обстоятельство, не менее важное, в отношении посещения Иерусалима и мирного предложения эмира Дамаска. Кто отомстит за резню в Сидоне? Узнав от вернувшегося в Яффу Атталя, что там произошло, король пришел в бешенство. Лишь посты и необходимое смирение перед христианскими праздниками помогли королю успокоиться, а потом принять письмо от посла Ан Насира Юсуфа с предложением про Иерусалим.
Разорение Сидона привело все небольшое войско короля в необычайное оживление. Только и разговоров было, что о наступлении на сарацин и мести за гибель жителей Сидона. Хотя король ничего подобного еще не высказывал, его люди считали этот вопрос решенным.
Людовик решил выступать на Сидон. Укрепления Яффы теперь не нуждались в дальнейшем присутствии короля, и коннетабль Жиль де Брюн доложил, что крестоносцы рвутся в бой. Людовик и сам понимал – начался третий год его жизни в королевстве Иерусалимском, а никаких подвижек в деле овладения Иерусалимом не наступало. Люди просто не шли в армию короля. Никто в Европе не желал отправляться в заморские экспедиции. Требовалась решительная и быстрая победа, чтобы показать – войско французского короля хоть и малочисленно, но способно достичь военных успехов. Возможно, тогда появятся новые желающие испытать счастье в Святой земле.
Маргарита Прованская с двумя детьми осталась в Яффе ждать рождения еще одного ребенка. Бертран спросил Брандикура – пойдет ли он к Сидону вместе со всеми, вдруг королева его отпустит? Но Брандикур давно уже был просто старый менестрель, чье рыцарство заключалось лишь в удалых песнях и титуле. Он уже сросся с королевским домом, с юбками королевы, со своей лютней, он не хотел и не мог воевать.
