– Ваше величество, посмотрите, вон та лодка, она остановилась, люди машут нам! – с волнением сказал Жоффруа де Сержин, оглядываясь на сарацин, неспешно идущих с обнаженными ятаганами и саблями к больным христианам. – Клянусь, я узнаю его – это сенешаль Шампани Жуанвиль. Там его герб поднят на мачте!
– Это прекрасные новости, Сержин! Пусть причаливают, если могут.
Королевские рыцари остановились. Они были последними из всего войска, кто еще находился рядом с брошенным лагерем, все остальные отряды ушли вперед. Рыцари надеялись, что король внял их просьбам и сейчас сядет на корабль, а они поскачут что есть сил.
Сарацины, чувствуя свою полную безнаказанность, вплотную подошли к большой группе больных христиан, в ужасе жавшихся друг к другу, встающих на колени перед врагом, лишь бы их не убивали.
Враги хватали несчастных за волосы, что-то в гневе кричали им, потрясали оружием, а потом стали резать. Не спеша, всех подряд. Христиане завопили громче, поползли к берегу, кто-то неуклюже попытался бежать на больных ногах, но падали, поднимались, снова бежали.
Маленькая галера Жуанвиля не могла подойти близко, чтобы не сесть на мель, но конный человек легко мог достичь ее.
– Пора, мой король, пора! – торопил Сержин. – Я с вами войду в реку, провожу, подсажу к борту.
– Нет, нет! – запротестовал король, поднимая голову с шеи коня. – Помоги бедолагам, пока их всех не убили эти бесчестные ублюдки. Посади, кого можешь, на корабль.
– Как я это сделаю? – в отчаянии удивился Сержин. – Ваше величество, их не спасти! А вас еще можно!
– Проклятье, Жоффруа, делай, что приказываю! Хоть несколько человек спаси! Остальные, что встали? Рыцари, помогите вашим братьям во Христе, возьмите каждый впереди себя и позади по одному человеку, пока всех не перебили, и отнесите на корабль!
Сарацины не знали, что король Франции находится совсем рядом, и если ударить дружно, то его можно захватить. Ночная тьма и жажда убийства ослепили их.
Рыцари сделали, что смогли, и вернулись к королю. Враги, увидев близко стоящее судно, сразу стали по нему стрелять из луков, а перешедшие мост метатели «греческого огня» запустили, к счастью неловко, в него несколько огненных горшков. Жуанвиль в панике велел немедленно отплывать, молясь за короля, не пожелавшего оставить войско.
Примчался Альфонс де Пуатье.
– Брат, что ты, во имя всего святого, творишь? Если хочешь остаться с нами, так поторопись! Все уже ушли, только ты и твои рыцари бессмысленно топчетесь, ждете смерти!
Король послушался брата, обрадовавшись тому, что хоть нескольких несчастных его люди смогли доставить на корабль, и велел немедленно выступать.
Пока отряд короля исчезал в ночи, больных крестоносцев, оставшихся на берегу, сарацины отправили к небесам.
Всю ночь войско короля шло правым берегом Нила на север, к Дамиетте. Тысячи пехотинцев – копейщиков и арбалетчиков, ослабленных голодом и болезнями, выбились из сил. Рыцарская конница шла рядом, как и приказал Людовик. Но сохранить видимость единой армии оказалось невозможно. Граф Яффы со своими людьми, госпитальеры ушли далеко вперед, многие пешие воины, не выдержав тягот ночного перехода, отстали, потерялись в ночи, отклонившись от маршрута, чтобы отдохнуть, напиться воды из реки или в надежде найти какую-нибудь еду.
Войско растянулось на несколько миль. К утру уставшие люди уже еле двигались, падали и не могли подняться от голода.
Король всю ночь пробыл в забытьи, свесившись на шее лошади, иногда пробуждаясь и прося стащить его на землю, чтобы облегчиться.
Когда он очнулся, рядом шумели, не стесняясь крепких выражений, его рыцари.
– В чем дело, господа?
– Ваше величество! Посмотрите, что творится на реке! – с болью в голосе отозвался Филипп де Нантей.
Король, чувствуя тошноту и новые неумолимые позывы в кишечнике, бросил мутный взгляд на Нил.
Большая галера сарацин с длинной трубой на носу шла наперерез судну крестоносцев, полному раненых. Были там и здоровые люди, они пытались отстреливаться из луков и арбалетов. Но это им не помогло остановить врага. Огонь, вырвавшийся из трубы, охватил паруса и борта судна. Оно начало тонуть, люди кто в панике метался, не решаясь прыгнуть в реку, кто молился перед смертью, кто еще со злости пытался стрелять в сарацин. Корабль христиан поглощал адский «греческий огонь», который нельзя было затушить даже водой. Кто-то из бедолаг держался за мачту, словно она могла спасти их, удержать на плаву. Большинство не умели плавать или были настолько истощены, что сразу тонули. Кто-то горел прямо в воде. Лучники сарацин дали залп, чтобы побыстрее закончить с этим судном и переключиться на другое.
Король остановил коня и сполз. Ему не понадобились никакие усилия – из него все текло, как из решета. Жоффруа де Сержин дал королю напиться воды. И пока Людовик пил, он смотрел, как умирают в Ниле его воины.
– О Господи! – воскликнул Гоше де Шатильон, присоединившийся еще вчера к рыцарям короля. – С самого утра мы уже видим третий уничтоженный корабль и один в плен захватили! Накажи, Христос, наших врагов! Вступись за нас!
